Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

Но… точно я не помню, – с каждой фразой она начинала говорить чуть уверенней, но все еще непривычно размеренно, точно брела по болоту и старательно выбирала тропу.

Хейта понимающе кивнула.

– Так я и подумала. У тебя сохранились воспоминания о прежней жизни, когда ты была еще… человеком. Улишицы этого лишены. Всё, что они знают, – холод сырой земли, жажду мяса и крови. Фэйр оказался прав, ты не улишица, чему я несказанно рада.

Целитель тем временем торопливо растянул тесемки на заплечном мешке и вытащил оттуда запасной плащ. Встряхнув его, он бережно накинул его на плечи хелмеры.

– Держи, ты, верно, замерзла, – смущенно проговорил он. – Здесь у вас в лесу лютый холод. А ты в одной рубахе, вернее, в том, что от нее осталось, – вконец смутившись, добавил он.

Улла недоуменно оглядела плащ, обнюхала его, и губы ее сложились в некое подобие улыбки.

– Мне нравится. Он пахнет тобой.

Харпа и Мар переглянулись, упырь округлил глаза, девушка не по-девичьи хрюкнула. А Фэйр покраснел, как расцветший мак. Хейта метнула в сторону весельчаков суровый взгляд.

– Хелмеры очень привязаны к тому, что напоминает им о прежней жизни, – многозначительно заметила она. – И нам в какой-то мере повезло, что Фэйр напомнил Улле кого-то. В противном случае он стал бы ужином для улишиц.

Заслышав это, Харпа и Мар перестали потешаться, а целитель судорожно закашлялся.

– Что дальше? – мрачно вопросил Брон.

– Я бы передохну́л, – заметил упырь. – Тело ломит, и в животе сосет.

Хейта кивнула.

– После всего, что случилось, нам всем не помешает набраться сил.

– И перекусить, – не преминул вставить упырь.

VII

Шалаш Уллы оказался небольшим и не мог вместить столько путников. Поэтому они расположились на одеялах перед ним и достали остатки снеди.

Улла цепко и настороженно следила за всеми их действиями. Хейта в свою очередь незаметно разглядывала ее. Длинноволосая, большеглазая, с почти кукольными, детскими чертами, хелмера походила на перепуганную голубку.

«Голубку, которая в случае угрозы вмиг отгрызет тебе голову», – напомнила себе Хейта, коснувшись взглядом отметин на ее щеке.

Развести костер, чтобы согреться, они так и не решились. А вместо этого плотно закутались в одеяла и поспешили утолить голод, мучивший их уже давно.

– Будешь? – Хейта протянула Улле зачерствелый хлеб и ломтик вяленого мяса.

Та покачала головой.

– Я не голодна.

– А чем ты вообще питаешься? – полюбопытствовал Мар.

Та смерила его задумчивым взглядом.

– Я всё ем. Могу есть то, чем вы сейчас завтракаете. Могу то же, что улишицы. Но больше всего люблю то, что не надо жевать.

– Это как? – округлил глаза упырь.

– Вот так, – проронила она и взяла его ладонь в свою.

Первые несколько мгновений, казалось, ничего не происходило. Но потом вдруг синий свет побежал по их рукам, от Мара к Улле. Упырь хотел было что-то сказать, но вместо этого промямлил заплетающимся языком:

– Как необычно… только… голова кружится.

Харпа тотчас подалась вперед.

– А ну хватит! – рявкнула она. – Ты что себе такое удумала?!

Но Улла уже опустила руку упыря, лицо ее при этом не выражало ровным счетом ничего, точно поверх него набросили незримую вуаль смерти.

– Я могу питаться жизненной силой других, – спокойно пояснила она, как будто ничего не произошло. – Как и вся нежить, как и весь этот лес. Вот только нежити при этом нужно еще и убивать. Я могу обходиться без этого.

– Как благородно, – не преминула съязвить Харпа и с беспокойством покосилась на Мара.

Упырь казался еще бледнее обычного, под глазами залегли тени.

– Съешь что-нибудь, – посоветовала ему Улла. – Обычно это помогает.

Упырь немедля впился зубами в вяленое мясо, которое ему протянула Харпа.

– С этого, – пробубнил он с набитым ртом, – у меня много сил не прибудет. Я упырь, мне нужно сырое мясо и кровь. Могу, кстати, подзакусить тобой, – хмыкнул он, поглядев на Уллу. – Спутников своих я есть не стану, ты уж прости. Хотя его можно. – Он ткнул пальцем в дракона-оборотня. – Он давеча такое пожарище в деревне Хейты устроил, за то вскоре в темнице сгниет. Чего добру пропадать.

Дракон-оборотень смерил упыря недобрым взглядом.

– Довольно! – бросила Хейта. – Никто никем закусывать не будет. И ты, – она ткнула пальцем в Уллу, – больше так не делай. – Она представила на мгновение, что бы сказал Гэдор на ее месте, и веско добавила: – Я запрещаю тебе питаться силой любого из моих людей.

Улла смерила ее холодным взглядом и кивнула. Какое-то время путники ели молча.

– Давно ты живешь здесь, совсем одна? – наконец нарушил тишину Фэйр.

Хелмера пожала плечами.

– Может быть, год. Может, много лет.

– Это как? – хмыкнула Харпа.

– Время в этом лесу течет иначе, – отозвалась Улла. – Я пыталась считать месяцы, дни – все без толку. Здесь, под сенью леса Предзакатных Теней, точно не существует этих вещей.

– А почему ты не вернулась назад, к своим? – полюбопытствовала Хейта.

Улла пожала плечами, верно, это был ее излюбленный жест.

– Если бы я помнила, где они, эти «свои». И, по-твоему, я похожа на человека? – Она едва заметно усмехнулась. – Представляю, как заверещали бы люди, завидев меня.

– Да, для человека ты, надо признать, бледновата, – заметил упырь. – И волосы странного цвета. Но тут на помощь приходит плащ с капюшоном. – Он дружелюбно ей подмигнул. – Как у нас, да теперь и у тебя. – Он кивнул на плащ, что ей одолжил целитель.

Хейта окинула девушку пытливым взглядом. Она была равнодушна и холодна, как истинное порождение нежити. Но и человеческое не было потеряно для нее насовсем. При виде Фэйра какая-то часть ее, схороненная под личиной нежити, отзывалась. «Умиротворенные глаза, точно подернутые дымкой, миловидное личико, мрак, клубящийся вокруг сердца, острые зубы и когти – крайне необычное сочетание», – подумалось Хейте.

– Зачем вы здесь? – вдруг спросила Улла. – В этот лес ни люди, ни существа за добычей не ходят, а те, что притекают, сами становятся ужином.

– Мы ищем девочку из окрестной деревни, – пояснила Хейта. – Она пропала прошлой ночью. Выбралась из дома, когда пришла нежить, в надежде увидеть отца.

Улла непонимающе сдвинула брови.

– Он стал нежитью, – пояснила Хейта. – Но дочь не смогла этого осознать и принять. Для нее он навсегда остался… ее отцом.

– Наверное, – пожала плечами Улла. – Но зачем ее искать? Если ее забрала нежить, она погибла.

– О чем я твержу уже битый час, – подал голос дракон-оборотень.

Хейта смерила его строгим взглядом.

– Но ведь тебя тоже забрала нежить, – взял слово Брон. – Однако ты… жива. Изменилась, бесспорно, но нежитью не стала.

– Вы же сами сказали, такие, как я, встречаются крайне редко, – ровным голосом ответила