Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

class="p1">Хейта оглянулась на другую хелмеру. Та подозрительно вглядывалась в чащу и что-то бессвязно шептала. Прислушавшись, Хейта разобрала одно-единственное слово:

– Кхара.

– Хорошо, – ответила она и обернулась к своим спутникам, крепко держа Бетту за руку.

Хейта не знала, как именно мать отстояла ее жизнь в доме пастыря Шарши. Откуда в той хрупкой женщине нашлись силы и уверенность противостоять и древнему пастырю, и ее упрямому деду. А потом мудрость и любовь принять в свою жизнь необычного ребенка. Когда она понимала, что в Хейте всегда будет сокрыто что-то… нечеловеческое. И сейчас, держа за руку такую же полукровку, Хейта знала, что не может ее подвести.

– Я считаю, Бетта должна пойти с нами, – твердо сказала Хейта. – Человек она или нет – неважно. Главное, что она жива и не стала нежитью. Если у ее матери есть сердце, оно рассудит так же. Но оставлять ее здесь одну, в этом гиблом лесу, мы не имеем права.

Дракон-оборотень смерил Хейту взглядом, преисполненным удивления и любопытства. Брон ничего не ответил, но в глазах его читалось одобрение.

– А если мать не примет ее? – спросила Харпа.

– Тогда будем думать, что делать дальше, – решительно ответила Хейта. – Что рассуждать об этом сейчас?

– Правда твоя, – кивнула рысь-оборотень.

– Иди, милая, что покажу, – ласково проговорил Мар, старательно копаясь в заплечном мешке. – У меня тут игрушки деревянные есть. Сам вырезал. Хочешь, какую-нибудь подарю?

Девочка, слегка оживившись, закивала.

– Погоди, – перебил его Фэйр, подступив к Бетте с повязкой, от которой душисто пахло разнотравьем. – Сперва я ей руку перевяжу, а то болит, поди.

Дракон-оборотень продолжал следить за действиями друзей задумчивым и вместе с тем недоуменным взглядом, но больше не проронил ни слова.

Мар протянул Бетте резного зайчика, та приняла его с восторгом, но поиграть не успела. Улла вдруг заметалась на месте.

– Кхара! – воскликнула она вновь, дрожа всем телом.

– Что это значит, нетопырь тебя задери? – не выдержал Мар. – К чему ты все время это выкрикиваешь?

Хейта сдвинула брови. Неужто Улла нарочно не говорила им всей правды? Не хотела поведать, кем или чем была эта Кхара? Нет. Осознание кольнуло девушку острой иглой. Дело было не в нежелании. Она попросту не могла.

– Кхара! – вновь упрямо воскликнула Улла и цепко схватила упыря за руку. – Надо уходить! Иначе все умрем!

Невесть откуда вновь налетел ветер, зашептал голосами.

– Бегите!

– Уходите!

– Пока не поздно! Пока не поздно! Пока не поздно!

Путники заторопились. Фэйр закинул за спину дорожный мешок, Брон подхватил на руки Бетту. И они разом бросились прочь от треклятого болота.

Но далеко уйти они не успели. Ветки затрещали, пропуская вперед жуткое исполинское существо. При виде него на языке вертелись только два слова: кровь и тлен. Бетта тихо ахнула. Глаза дракона-оборотня расширились от ужаса. Даже хранители, успевшие немало повидать за время странствий, застыли, не смея дышать. Улла попятилась, вновь прошептав это зловещее слово:

– Кхара…

Мерзкая тварь, заслышав ее, медленно подняла голову. Уродливое лицо ее, обрамленное длинными жидкими волосами, было перемазано кровью. Сперва Хейта решила, что та успела сожрать кого-либо по дороге. Но потом девушка подметила, что пасть мерзкой твари была приоткрыта, и кровь сочилась из нее, так, точно тварь была ею доверху полна и больше в нее уже не вмещалось.

Она казалась худой, даже тощей, но живот был невероятно большим. И через натянутую до предела кожу можно было распознать части человеческих тел. Они выпирали сквозь нее отовсюду, как, бывает, младенец упирается ножкой изнутри в живот матери. Да вот только выглядело это стократ ужасней, ибо в животе твари был не ее младенец, а люди, которых она погубила.

В одной когтистой лапе тварь держала большой изогнутый кинжал, в другой – широкий обоюдоострый меч. Она походила на воплощение ужаса, мести и смерти.

– У меня всего один вопрос, – лихорадочно пробормотал Мар, облизнув губы. – ЧТО. ЭТО. ТАКОЕ?!

Ответом ему была тишина. Упырь повернулся к Хейте и Фэйру.

– Я вас спрашиваю. Что это за тварь?!

Хейта оторопело покачала головой.

– Понятия не имею…

– Хотел бы я знать, – выдохнул целитель.

– Кхара, – вновь повторила Улла, и на этот раз это прозвучало особенно зловеще.

А в следующий миг неведомая тварь заревела. И этот рев настолько отличался от всего, что им доводилось слышать прежде, что путники просто оцепенели. В нем слышалось страдание, стенание, плач, предсмертные стоны и хрипы, агония боли, гибели, а еще сладострастное наслаждение всеми этими мучениями.

– Война, – задумчиво повторила Хейта. – Это существо предвещает войну? Вроде предвестника?

Но Улла отрицательно помотала головой.

– Вы знаете, я не из тех, кто трусит, – заявила Харпа. – Но, может, ну его? Бетта у нас, и Улла у нас, давайте просто уберемся из этого проклятого леса. И пусть эта тварь бродит здесь в одиночестве. Чего зря рисковать?

– Куда собрались? – вдруг пронесся над поляной хриплый надтреснутый голос, походивший скорее на женский, чем на мужской.

Он напомнил Хейте противное карканье воронья над полем, усеянным телами. Воспоминания о недавней осаде Бервита и потере Гэдора резко нахлынули на нее, и ее замутило.

– Она говорит, – вытаращил глаза Мар.

– Ума не приложу, что это за тварь, – пробормотал Фэйр. – Я точно не читал о ней ни в одной волшебной книге.

– Теперь сам напишешь, – обронила Харпа.

– Угу, – кисло протянул Мар. – Если доживет.

Хейта решительно выступила вперед.

– Кто ты? И что тебе нужно?

– Полукровка верно назвала меня, – прокаркало мерзкое порождение тьмы. – Я Кхара, а Кхара – это я. Я разрушаю то, что можно разрушить. И пожираю таких, как вы. Я пожираю всех живых. – Тварь плотоядно облизнулась. Еще больше крови вылилось у нее изо рта и потекло на распухший живот. – Сперва я заберу ваши руки, потом ноги, а в последнюю очередь растерзаю сердце – нет ничего вкуснее кровоточащих сердец.

– Премного благодарен за предложение, – закатил глаза Мар. – Кто бы мог подумать, что у мерзкой твари вроде тебя столь богатое воображение и изощренный вкус. Но мне мои руки-ноги самому нужны. Не говоря уже о сердце. – Он бросил на Харпу многозначительный взгляд, а потом принялся делать Хейте отчаянные знаки. – Доставай камень уже! – прошептал он. – Нам пора!

Кхара смерила упыря недоуменным взглядом и вдруг зашлась тихим сиплым смехом.

– Если я прихожу, сбежать от меня не так-то просто. Но вы можете попытаться. Однако полукровки – другое дело. Они – наполовину нежить. А вся нежить принадлежит и подчиняется мне.

– Я никому не принадлежу, – вдруг прошипела Улла.

– О, ты очень стойкая и упрямая. Даже мой зов в твоих кошмарах не заставил