Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

Наконец он достиг верхушек деревьев, где лиходейская лесная мгла понемногу рассеивалась. Оборотень почувствовал бодрящий холод зимнего воздуха и, оттолкнувшись задними лапами от древесных крон, взмыл ввысь.

Он кружил в водовороте искристых снежинок, ощущения напоминали ему купание в ледяном водопаде в земле его отцов. Широко распахнув исполинские крылья, он пронесся над гибельным лесом, навстречу холодному северному ветру, упиваясь им, как родниковой водой.

Еще немного, и лес останется позади. А он сможет вернуться на родной остров, до которого отсюда было рукой подать. Перед его внутренним взором всплыла Кхара в окружении его пленителей. Он ошибся на их счет.

Они и вправду оказались не убийцами, а какими-то на голову отбитыми безумцами, отчаянными героями, готовыми без раздумий рисковать жизнью ради других. А теперь все они станут жертвами этой неведомой твари и нежити.

Он язвительно фыркнул. Будь он на их месте, то приставил бы нож к своему горлу и заставил спалить мерзкую нежить дотла… А они решили довериться ему и отпустили. Заставили поклясться… но он уже один раз нарушил негласное правило драконов-оборотней, решив отомстить… что в сравнении с этим нарушить какую-то клятву, данную кучке оборванцев?

Дракон-оборотень решительно взмахнул крыльями, и в тот же миг его чуткий слух уловил, как далеко внизу через лесную чащу к побоищу у болота спешила нежить.

* * *

Хейта сражалась неистово, но чувствовала, что силы ее неминуемо утекали. Она скользнула лихорадочным взглядом по друзьям. Тварь измотала их и ранила уже не единожды. Им не выстоять ни против Кхары, ни против полчища нежити.

Совесть и отчаяние вонзили ядовитые клыки в сердце Хейты. Гэдор доверил ей отряд, а она подвела и его, и друзей. Хейта решительно стиснула зубы. Если дракон-оборотень не явится, она сама попробует поджечь лес, даже если это будет стоить ей жизни.

Утробные завывания грубо вырвали ее из водоворота мыслей. Ветви деревьев зашевелились, точно сам лес оживал, наполненный чьей-то неведомой лиходейской силой, и спешил на помощь кровожадной Кхаре. А в следующий миг отовсюду посыпали уродливые твари.

Вся нежить, какая водилась в этом гиблом лесу, поспешила на зов своей повелительницы. Улишицы, умраны, костомахи, копши, стрыги – все слетелись на кровавый пир. Оставив Кхару, Хейта шагнула навстречу нежити. Брон, стоявший рядом, тотчас ухватил ее за руку.

– Что ты задумала?

– Я должна их остановить, – ответила она.

– Тебе жить расхотелось?! – в негодовании рявкнул он. – Ты же еле стоишь на ногах!

– Иного выхода нет, – ответила Хейта. – Если их не остановить, мы все погибнем.

Оборотень вновь зарычал и грязно выругался, понимая, что она права.

– Тогда используй меня снова, чтобы восполнить силы.

Хейта с удивлением воззрилась на него.

– Ты предлагаешь это сам?

Тот упрямо поджал губы.

– Что угодно, чтобы одолеть этих тварей и при этом не погубить тебя. – Он подступил к ней со спины, обхватил за талию, прижал к себе и зашептал на ухо: – Я не выпущу тебя из рук, даже если это будет стоить мне жизни. А ты рази их, не жалея сил.

Хейта сдвинула брови, силясь ощутить в объятиях Брона то, что почувствовала во время схватки с улишицами. Но ни сердце, ни тело ее слушаться не пожелали. Вместо этого от изнеможения перед глазами замелькали мутные точки.

Нежить утробно заревела. Непроглядная стена из уродливых, смердящих тварей надвигалась на хранителей. Порождения тьмы скрежетали зубами и выли, изнывая от нетерпения сожрать их живьем.

Видно, смекнув, что с Хейтой творится неладное, Брон крикнул:

– Надо уходить! Улла, уводи всех в лес. Выиграем время, а там решим, что делать дальше.

– Куда бы мы ни пошли, они последуют за нами! – отозвалась та. – В этом лесу заправляет Кхара. Вороны – ее глаза, а нежить – руки, клыки и когти. Нам не уйти.

* * *

И тут над их головами прозвучал оглушительный грохот, как будто раскололось небо. Деревья затрещали, точно неведомый великан вознамерился выдрать их с корнями и пустить на растопку для своего исполинского костра. Друзья вскинули головы и обомлели.

Огромный серебристо-белый дракон обрушился на лес с неба, отчаянно прорываясь к болоту. Крупная чешуя его блестела как кольчуга, льдисто-синие глаза горели неистово и ярко.

Кхара заревела, нежить зашипела, как полчище взбешенных змей. Брон первым пришел в себя и заорал что есть мочи:

– Отойдите! К болоту! К болоту!

Друзья бросились к мутному водоему, где их поджидали Бетта и Фэйр. Мерзкие твари замешкались, не ведая, как поступить. Кхара вновь заревела, понуждая их двигаться вперед. Но те лезли неохотно, а когда дракон ринулся к земле, и вовсе замерли, устремив кверху пустые бесцветные глаза. Тогда дракон-оборотень громогласно взревел, и поток ярого пламени обрушился на нежить с небес.

Те, кто стоял в первых рядах, вмиг обратились в пепел. Те, кто дальше, превратились в пылающие светочи и заметались по лесу, сталкиваясь друг с другом и оглашая воздух истошными предсмертными воплями.

А дракон жег и ревел, изрыгая потоки слепящего пламени, и нежить бросилась врассыпную. Воздух наполнился ее воплями, ревом и треском ломающихся ветвей. А вместе с тварями занялся пламенем и сам лес.

Вскоре взор хранителей застлала высокая стена огня. Воздух вмиг нагрелся и сделался нестерпимо горячим, на лбу странников выступил пот. Только Хейта немного ожила.

Она потянулась к огню как к старому другу. Брон попытался ей помешать, но Хейта упрямо дернулась в его руках.

– Пламя – это хорошо. В пламени тепло, а значит, сила.

Дракон тем временем, развернувшись, наконец обрушил пламя и на Кхару. Та вновь заревела, кожа на ее теле обуглилась, волосы опалились. Но, ко всеобщему изумлению, ни отступать, ни помирать Кхара не собиралась.

Вместо этого она вскинула когтистую руку и метнула в дракона-оборотня зловещий черный кинжал. Оборотень попытался увернуться, но из-за деревьев ему удалось сместиться лишь чуть: вместо груди, куда метила Кхара, кинжал угодил ему в плечо.

Острое лезвие прорубило чешую, алая кровь брызнула во все стороны, заливая белоснежное тело. И яростно взревев, ледяной дракон принялся валиться набок. Кхара ликующе завизжала, брызжа слюной и кровью из кривого безобразного рта.

Раненый, дракон-оборотень стал перевоплощаться прямо в воздухе. Белоснежные крылья его истончались и укорачивались, длинное тело с шипастым хвостом сжималось и обретало очертания человеческого.

Смертоносный кинжал выпал из раны и тоже полетел вниз, к ногам своей повелительницы. Та тут же подняла его с земли и стиснула в липких от крови пальцах, торжествующе скалясь. А дракон-оборотень, раздробив ствол