Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

– Не было, – поправил ее упырь. – А вдруг нам повезет. – В нефритовых глазах его сверкнули насмешливые искры. – Мы не из везучих, конечно. Но все может быть.

– Повезет? – Улла впервые проявила какое-то подобие эмоций. – Ей повезет, если она еще жива. Или если уже умерла. А стать такой, как я, – на что? Близкие все равно ни за что ее не примут. Что будете делать с ней тогда?

Друзья озадаченно переглянулись.

– Подумаем об этом после, – решительно вздохнула Хейта. – А пока что поможешь нам ее отыскать?

Улла раздумывала недолго.

– Все дети на болоте. Их там много, – Улла понизила голос. – Очень много.

– А что они там делают? – округлил глаза Мар.

– Обитают, – просто ответила Улла. – На детей они, конечно, похожи только внешне, – добавила она. – Нутро их давно заняла нежить.

– Возвестники, – задумчиво обронил Фэйр и поспешил пояснить, когда взгляды всех обратились к нему. – Так их называют. Возвестниками становятся почти все дети, усопшие на волшебной земле, кроме разве совсем маленьких. Те обычно принимают облик копши. Опасности возвестники обычно не представляют. Они питаются не мясом, а переживаниями, чувствами, страхами. Могут чуять, где прольется кровь, и стекаются к тому месту заранее. Оттого их и прозвали в народе возвестниками.

– Но отчего их здесь так много? – сдвинула брови Хейта.

– Ответ на этот вопрос кроется в истории Дорга Лютого, – ответил Фэйр. – Он пришел в эти края, одержимый идеей вечной жизни; неведомо, от кого он прознал о столь бесчеловечном способе… на счастье, как мы знаем, у него ничего не вышло. Но тех, кого он погубил во имя этой цели, уже не вернуть. – Целитель тяжело вздохнул. – Дорг Лютый велел своим сподручным переловить в округе всех детей, а после привел их в лес. Доподлинно неизвестно, что он сделал с ними дальше, однако поговаривают о жутком мраке, что наполз отовсюду и поглотил несчастных.

– Мерзавец, – прошептала Хейта.

Мар сдвинул брови.

– А что это был за мрак?

– Кхара, – вдруг промолвила Улла.

– Война? – переспросила Хейта и округлила глаза. – Это хельдское слово, выходит, ты из хельдов!

Улла качнула головой.

– Наверное.

– Готова поспорить, ты из той же деревни, что и пропавшая девочка, – с горячностью продолжила она. – Быть может, у тебя там остались близкие!

Хелмера пожала плечами.

– Не всё ли теперь равно.

Эти слова отозвались в сердце Хейты ноющей болью.

– Я знаю, ты боишься, что они тебя оттолкнут, ведь ты переменилась, – осторожно прошептала она. – Но ты не можешь знать наверняка. Я вот тоже переменилась, когда пастыри передали мне часть своей силы… но мои близкие от меня не отказались.

Улла смерила ее испытующим взором.

– Ты… красивая. Я жуткая, – просто ответила она.

Хейта смешалась.

– В тебе есть что-то от нежити, этого не отнять, – кивнула она. – Но это не значит, что ты жуткая. На самом деле ты тоже красивая. Такой… – Хейта замялась, – потусторонней красотой. Но сидеть в этом лесу и дальше – это ведь сущая пытка! Вернешься в деревню с нами?

К огорчению Хейты Улла мотнула головой.

– Мне там делать нечего.

– А при чем здесь война? – вмешалась Харпа, которую восклицание Уллы порядком озадачило.

Хелмера поежилась и не ответила.

– Вероятно, Улла хочет сказать, что во всем виновата война, которую вел Дорг Лютый, – предположил Фэйр. – Она унесла тогда много детей. Темный Фэй-Чар сеял кровь и смерть, не заботясь, кто перед ним стоял, женщина, старик или ребенок.

Улла бросила на него задумчивый взгляд и упрямо повторила:

– Кхара.

Путники настороженно переглянулись. Хейта готова была поклясться, что в бесцветных глазах хелмеры промелькнул кромешный, почти животный страх.

– Проводишь нас к этому озеру? – вопросил Брон.

Улла пожала плечами:

– Хорошо, – и мигом оказалась на ногах.

– Что, прям сейчас? – спохватился Мар. – Погоди, дай хоть с завтраком покончить, – пробубнил он, торопливо запихивая в рот остатки припасенной снеди.

VIII

Путь до болота оказался неблизким. Но в этой части леса было светлее. Приглядевшись, Хейта поняла, что свет исходил от грибов. Длинные, на тонких ножках, с маленькими круглыми шляпками, они источали жуткое зеленовато-желтое сияние.

В лесу сделалось непривычно тихо, точно он медленно угасал, как зверь, отравленный змеиным ядом. Но потом вдруг налетел ветер. Откуда он взялся посреди леса, Хейта понять не смогла. Блеклые листья недовольно зашелестели, не выдержали натиска, раскрошились, разлетелись по ветру колючими крошками.

Она прикрыла глаза рукой. Сперва ей слышались лишь завывания, но вскоре Хейта начала различать звуки, похожие на слова. Она замерла, вслушиваясь изо всех сил.

– Поберегитесь.

– Он следит.

– Не выпускает из виду.

– Поберегитесь. Поберегитесь. Поберегитесь!

Хейта принялась озираться, силясь разглядеть говоривших, но вокруг никого не было. Над головой сипло закаркали крыжатники. Ветер заволновался, заметался, как полоумный, устремился куда-то ввысь и исчез так же неожиданно, как появился.

Хейта, столкнувшись взглядом с Броном, всё поняла.

– Ты тоже слышал? – вырвалось у нее.

Тот кивнул.

– Шепот. Шепот в ветре, – ответил тот. – Предостережение.

Вскоре выяснилось, что голоса слышали все.

– Впервые я услышала их во сне, – поведала Хейта. – Они убеждали меня проснуться. Тогда же за мной шла какая-то мерзкая тварь. Я не видела ее лица. Но знала лишь одно, надо бежать, удирать от нее что есть мочи, покуда хватит сил.

– Чу́дно, – кисло отозвался Мар. – И совсем даже не жутко. – Он устремил в колючую чащу гневный взгляд. – Как и весь этот распроклятый мертвый лес, полный нежити, ядовитых грибов и… – Бульк – он угодил носком сапога в зловонную лужицу. – И просто всякой дряни! – возопил он напоследок, остервенело отряхивая сапог.

– Идемте, – безо всякого выражения проронила Улла. – Недолго осталось.

– Чего недолго осталось? – язвительно пробубнил себе под нос дракон-оборотень. – Если жить, готов в это поверить.

Болото вынырнуло из-за деревьев резко, точно нарочно подкарауливало путников. Над зеленой водой, густо поросшей ряской, висел тяжелый запах сырости и гнили. По берегам белели цветы багульника, темнели кусты волчьего лыка и вороньего глаза. Ядовитые ягоды отливали в туманной мгле красным и синим.

«Верно, единственные растения, что хоть как-то уцелели в этом лесу, – подумалось Хейте, – были те, что сами несли с собой смерть».

На болоте никого не оказалось. Но Хейта чуяла, кожей ощущала – они здесь не одни. Приблизившись к берегу, она обвела пристальным взглядом его мутные зеленоватые воды. Ни-че-го. Не квакали лягушки, не плескалась рыба, даже прыткие водомерки не сновали по поверхности. Хейта оглянулась.

– Улла, ты уверена, что возвестники здесь?

Не отрывая пристального взгляда от болота, та кивнула. Казалось, ее глаза видели что-то, недоступное другим. Когда Хейта вновь