Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

Оборотень переменился в лице, точно она дала ему под дых.

– Ступай?! – рявкнул он, теряя самообладание. – Думай, что предлагаешь. Тебе хорошо известно, что я тебя не оставлю. – Взгляд его был темен. – Делай что дóлжно.

Хейта не ответила ему, а просто шагнула навстречу сонму ревущих тварей и вскинула руки. Волшебный свет обрушился на нежить ярым кипучим потоком. Хламиды костомах загорелись, воздух наполнился утробным ревом и завываниями. Сипло закаркали над головами Хейты и Брона белоглазые вороны-соглядатаи.

Но свет иссяк так же внезапно, как появился. Хейта пошатнулась, но Брон тотчас поддержал ее, обхватил за талию, не давая упасть. Ощупал ее лицо встревоженным взглядом.

– Этот прокля́тый лес! – сдавленно прорычал он. – Ты совсем без сил.

И, не внимая ее протестам, он подхватил Хейту на руки, легко и ловко, точно она была не человеком, а невесомой тонкой веточкой, и бросился бежать.

Хейта и не знала, что он может бегать так быстро. Брон летел через лес как дикий зверь, истинный волк. Мимо них проносились ветки, вслед летели яростные крики крыжатников. Взметнулись с веток потревоженные стрыги, шарахнулась из-под ног насмерть перепуганная копша.

Слабость, застигшая Хейту врасплох, понемногу отступала, но голова все еще кружилась. Крепко обхватив оборотня за шею, она прижалась к его груди и смежила веки. Сердце его стучало ненамного чаще, верно, для оборотня такой бег был не в тягость.

До ее слуха донеслись голоса друзей. Вскоре из-за деревьев показались Фэйр и пленный оборотень, впереди них неслись Харпа и Мар. Криков воронов больше не было слышно, как и рева костомах. Хейта слабо улыбнулась. Им удалось оторваться от погони.

Как вдруг на пути их выросли тощие тени. Брон сшибся с одной, и Хейта вскрикнула. Удар вырвал ее из рук оборотня. Ее отбросило в сторону и протащило по земле. Ободрав ладони до крови, они вскочила, диковато озираясь и силясь сообразить, какая напасть постигла их на этот раз.

Смекнув, что таиться больше не было проку, Хейта зажгла волшебный светильник. Он воспарил ввысь, такой теплый и ясный, истинное диво в этом позабытом небесами лесу. Волшебный свет выхватил из полумрака уродливые женские лица, жесткие встрепанные волосы и запавшие глаза, испещренные кроваво-красными сосудами.

– Улишицы! – выдохнула Хейта.

Жуткие твари проводили светильник странными застывшими взглядами, а потом вновь уставились на путников.

– Опять эти уродцы! За что?! – возопил Мар и примиряюще выставил руки. – Без обид, уважаемые. Но ведь мы только виделись. Может, разойдемся с миром? Я и соскучиться не успел.

Утробно взревев, улишицы раскрыли смрадные пасти и принялись наступать.

– Держись за мной, – скомандовал Хейте Брон.

– Я могу сражаться. – Она упрямо поджала губы.

– Я заметил, – отозвался он. – Я не могу заставить тебя отойти в сторону. Да и отходить здесь некуда – нежить повсюду. Но постарайся хотя бы не лезть на рожон.

Хейта проглотила очередное возражение, так и рвавшееся с губ. Как ей не хотелось это признавать, но Брон был прав. Силы ее были на исходе.

А в следующий миг здоровенная злобная улишица бросилась на оборотня в прыжке, вспоров его плащ острыми когтями. Брон перехватил ее прежде, чем она успела поцарапать его или укусить. Его крепкие пальцы, стремительно теряющие схожесть с человеческими, сомкнулись на горле лютой твари, острые оборочьи когти прорвали серую плоть, смрадная кровь брызнула во все стороны, потекла по его рукам. Громкий хруст, противный чавкающий звук, и голова нежити, отделившись от тела, покатилась по земле.

* * *

Мар исполосовал когтями горло и грудь другой улишицы, но та и не думала издыхать, лишь продолжала упрямо надвигаться на упыря. Он вновь обрушил на нее ураган ударов, совсем как тогда, в далеком детстве, когда его мать погибла от когтей другой кровожадной твари, а он впервые потерял контроль и растерзал чудовище на части.

– Сдохни! Сдохни уже! – отчаянно заорал он.

Тварь, точно послушавшись, издала булькающий звук и повалилась вперед. В ее спине торчал толстый сосновый сук. Харпа небрежно утерлась рукавом, размазывая по щеке черную кровь.

– Благодарю, – довольно оскалился Мар.

– Всегда пожалуйста, – хмыкнула та и снова ринулась в бой.

Упырь проводил ее жарким голодным взглядом, но внезапный рев вернул его к реальности. Разъяренная улишица надвигалась на пленного дракона-оборотня. Драная грязная рубаха совсем не прикрывала ее тощие обвисшие груди.

– Фу-у, – скривился Мар. – Что за дрянь!

Молниеносным ударом он сшиб нежить с ног и хотел уже ее прикончить, как из темноты вынырнул Фэйр. Проворно склонившись над улишицей, он всыпал ей в рот кроваво-красных ягод.

– Все, что остались, – неунывающе хмыкнул он.

Мерзкая тварь захрипела, задергалась, силясь разодрать себе горло и вытащить распроклятые ягоды, но у нее ничего не выходило. Перевернувшись на живот, она принялась судорожно кашлять то ли ягодами, то ли кровью и собственным нутром, а потом рухнула в зловонную блевотину и затихла.

Мар поморщился и заткнул пальцами нос.

– Клянусь всеми звездами небесными, после этого леса я неделю проведу в купальне, пока из меня не выветрится весь этот дрянной мертвецкий дух!

– Сперва надо отсюда выбраться, – справедливо заметил Фэйр.

– Вы, может, и выберетесь, – прорычал дракон-оборотень. – А я точно подохну! Меня уже несколько раз едва не убили! Теперь я вижу, вы привели меня сюда не для того, чтобы прикончить, вы по правде хотите спасти ту пропавшую девчонку. Снимите путы и позвольте мне сражаться!

Мар пожал плечами.

– Не надо было нападать на деревню Хейты, тогда и руки у тебя сейчас не были бы связаны.

– Тогда, – хмыкнула Харпа, возникнув из полумрака, – его благородной задницы вообще бы здесь не было. Он протирал бы сейчас свои дорогие штаны на каком-нибудь пиру, в окружении слуг и прекрасных женщин. Как много ты потерял, да, рогатый?

Тот холодно прошипел.

– Больше, чем ты думаешь.

Внезапно Фэйр глухо вскрикнул. Мар и Харпа тотчас обернулись к нему. Одна из улишиц повалила его на землю. Мгновенье не успело пройти, к нему метнулась другая.

Ухватив за волосы первую улишицу, она впилась ей в горло. Глухое рычание огласило воздух, точно вконец оголодавшие волки грызлись в лесу. С жутким хрустом голова улишицы рухнула наземь, окропив черной кровью блеклую траву. Улишица, одолевшая соперницу, подхватила Фэйра под руки и потащила прочь, во тьму.

Мар и Харпа немедля кинулись следом, но на их пути тут же выросли три здоровенных твари. Мертвецкие глаза их горели голодом и слепой яростью. Харпа прорычала с досадой:

– Проклятье! – и бросилась на улишиц, выпустив