Экзобарон - Михаил Ежов

Минуты две в приёмном зале царила тишина. Затем Магистр проговорил:

— Выясни, находится ли Орфей в теле Коршунова. Если да, то узнай, почему ослушался приказа и вообще проявил самодеятельность. Главное же — готов ли он поставлять нам хронид. Если да, то начнём закупки и подумаем, как его защитить. Если нет — значит, он предатель, и его придётся устранить.

— Поняла, Великий Магистр, — Василиса немного воспрянула духом: кажется, по крайней мере, сейчас её наказывать не собираются. — А если он… не агент Орфей? — ей стоило немалого усилия задать этот вопрос.

— Тогда выясни, готов ли мальчишка продавать хронид без лишних вопросов. Скажем, через посредника анонимному покупателю. Если он достаточно жаден — а деньги ему сейчас ой как нужны — то согласится. Тогда будем работать с ним, используя вслепую. Если же откажется… буду думать. Это всё, Василиса. Ступай.

— Слушаюсь, Великий Магистр, — низко поклонившись, глава особого отдела внешней разведки поспешила покинуть приёмный зал.

Когда дверь за ней закрылась, Крив Вадимович встал, спустился по ступенькам кресла и, заложив руки за спину, двинулся в сторону потайного выхода. Подбитый белым мехом подол мантии тихо шуршал по полу, словно заметая его невидимые следы.

Великий Магистр никогда до конца не верил в успешность проведённого ритуала. Да, сознание агента Орфея куда-то делось. Однако это вовсе не значило, что оно оказалось именно там, где планировалось. Вероятность ошибки была слишком велика. Крив Вадимович лично допросил жрецов-инженеров, проводивших полтора года назад ритуал, и они клялись, что всё получилось. А теперь выходило, что прав был он в своих сомнениях.

Когда только появилась сама идея трансмигрировать сознание (а кто-то сказал бы — душу) агента в чужое тело, рассматривался вариант попытаться поместить его в императора. Но самодержец уже тогда был слишком стар и болен, да и добраться до него не представлялось возможным: сколько бы шпионов ни было у Ордена, в покои Его Величества проникнуть не удавалось. Перемещать агента в одного из наследников тоже казалось нецелесообразным: мёрли они, как мухи, а младшему трон не светит, ибо после смерти императора престол приберут к рукам регенты. Само собой, рассматривалась и кандидатура митрополита. Завладев его телом, Орден получил бы огромную власть. Но до него тоже было не добраться.

Тогда и появилась идея внедриться в Дом Коршуновых, чтобы иметь доступ к хрониду. Князя охраняли не хуже самого императора, а вот его сын Белогор казался весьма перспективным вариантом, ибо, обладая мощным Даром, мог рассчитывать на самый большой рифт. В конце концов, его и выбрали для трансмиграции Орфея. Подготовка заняла несколько месяцев и потребовала огромных денег для подкупа обитателей замка Коршуновых, сбора компромата для шантажа и внедрения агентов. И теперь это всё, кажется, пошло насмарку…

Коснувшись маленькой панели внутри пустой ниши, Крив Вадимович открыл потайную дверь и вошёл в святая святых Ордена — зал, где располагалось цифровое хранилище коллективного разума. Прямоугольное помещение напоминало античный храм: колонны поддерживали потолок, между ними виделись бюсты предков, а в дальнем конце, внутри глубокой эдикулы, находилось вырезанное из серого гадесского мрамора лицо, как будто составленное множеством отдельных деталей, между которыми струился и мерцал густой фиолетовый свет.

Великий Магистр направился прямо к нему.

Конечно, оставалась вероятность, что агент просто решил предать Орден. Вероятность ничтожная, но всякое ведь случается.

Тем не менее, Крив Вадимович считал, что исходить следует из того, что больше походит на правду: сознание Орфея где-то сгинуло, не достигнув цели. И Белогор Коршунов — просто обычный пацан, по тупости решивший поиграть в экзобарона. Пока Василиса убедительно не докажет обратного, исходить нужно именно из этого.

Как ни крути, независимая барония, имеющая рифт — единственный способ достать нужное для вторжения количество хронида. Значит, если Коршунов откажется продавать ресурс через посредника, придётся отыскать рычаг давления на юного аристократа, решившего окунуться в прелести самостоятельной жизни. И заставить его это сделать. Любой ценой!

Ибо для Ордена на кону слишком многое, и упускать момент нельзя. Армия Воскрешения должна быть готова вторгнуться в Империю, когда настанет подходящий момент. Это вопрос судьбы всего человечества, и он, Великий Магистр, просто не имеет права уступить Эклектической Церкви! Синод ведёт паству совсем не туда. Зачем ждать подачек от Бога, если можно взять всё в свои руки и стать бессмертным уже сейчас?

Орден обязан открыть людям глаза: Церковь лишь кормит их сказками о будущей вечной жизни, получая взамен десятину, в то время как те, кого она клеймит еретиками, несут спасение от небытия, стирая саму границу между живым и мёртвым!

Великий Магистр опустился на колени перед нависающим из глубины эдикулы серым ликом, расправил складки мантии, а затем взял из маленького углубления возле пола блестящий нейрошунт на тонком оптоволокне, напоминавшем прозрачную косичку из множества переплетённых волосков, и привычным движением вставил себе в висок до тихого щелчка.

Пришло время слиться с Великим Синтезом. Быть может, в ментальном путешествии по коллективному разуму удастся найти больше ответов и решений.

Глава 10

Как я уже говорил, символы важны. Они выражают суть того, за что люди идут в бой, терпят лишения, чему служат и к чему стремятся.

Но это не всё.

Для моих врагов я — девятнадцатилетний юнец, взваливший на плечи непосильную ношу. Амбициозный и тщеславный, возомнивший, что обойдётся без покровительства Старшего Дома. Такой человек непременно захочет как можно быстрее получить свой герб. А мне нужно соответствовать ожиданиям. Вернее — заблуждениям на мой счёт. Это мой козырь — казаться несерьёзным противником, лёгкой добычей. Вынудить таким образом использовать против меня малую силу. Сейчас, пока у меня нет серьёзной армии, это жизненно необходимо.

У обоих моих врагов есть слабости.

Алонсо вынуждены доказать всем, что не боятся Коршуновых. Они зажаты в рамки чужих ожиданий, что лишает их свободы маневра и делает предсказуемыми.

Я знаю, что они сделают. Нападать под своим флагом не станут. Имитируют атаку пиратов или наёмников. Значит, отряд будет небольшой. Все поймут, кто за этим стоит, но таким образом Алонсо дадут Коршунову возможность не начинать с ними войну. Они не знают, что он этого хочет. Может, предполагают, но не знают наверняка. Надеются обойтись малой кровью — моей. Оправдать ожидания, защитить свою репутацию и в то же время избежать масштабного конфликта.

А мой отец слишком самолюбив и тщеславен, привык решать всё силой,