Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

Он пересёк безвкусный ковер в голубых и розовых цветах, бросил взгляд на электрическую люстру, яркую ковровую дорожку на лестнице, пятна позолоты на небесно-голубых деревянных панелях, и хотя выражение его лица не изменилось, в глазах промелькнула какая-то тень.

Он видит этот дом таким, каким тот был когда-то.

И себя тоже?

Затем на смену искреннему сожалению о минувших годах пришло презрение к вкусам Альфа Бинни.

– Dios. Готов поклясться, что я слышу, как старый граф ворочается в могиле. Я сорок лет не переступал порога этого дома… как говорится, предоставьте мёртвым погребать своих мертвецов, и только что я получил наглядный урок, подтверждающий эту истину. Покажите мне, где именно вы встретились с этим Загорцем.

Желая защитить доброе имя леди Мэй, Лидия ответила:

– В восьмидесятые дом был в ужасном состоянии. Всё, что не успели продать, было спрятано под чехлами, вместо разбитых стекол кое-где был вставлен картон… Насколько я понимаю, вампиры могут войти в дом без приглашения?

– Сюда меня пригласили в 1682, – ответил дон Симон, следуя за ней через очаровательный небольшой вестибюль в столовую, где длинный стол мягко поблёскивал в рассеянном свете, падающем из окон. – Но вы правы. Это всего лишь ещё одна выдумка о немёртвых, сочинённая живыми.

– А как быть с необходимостью спать в освящённой почве или родной земле? Не думаю, что банковское хранилище, которое вы арендовали в Пекине, отличалось особой святостью…

– Уверяю вас, сударыня, немалое число людей с вами бы не согласилось, – на его лице мелькнула такая редкая человеческая улыбка.

– Но вам нужна помощь человека, чтобы пересечь бегущую воду?

– Это другое дело. Наша способность подчинять себе человеческое сознание ослабевает под воздействием энергии, которую несёт в себе живая вода, но эта энергия зависит от луны и приливов. В полночь либо во время смены прилива наш разум может сосредоточиться лишь на краткое время…

– И поэтому для того, чтобы путешествовать, вам нужна помощь живых людей?

– А разве не достаточно того, что первый проблеск света может воспламенить нашу плоть, как пропитанную маслом циновку?

Он поднял руку, на которой сейчас не было перчатки, и посмотрел на длинные пальцы, словно ожидая, что их и в самом деле охватит запоздавшее адское пламя.

– На нашем пути встречаются тысячи незнакомцев, и по тысяче причин мы можем не попасть в убежище вовремя. Неудивительно, что живые верят, будто мы не можем удаляться от наших могил. Мало кто из нас отваживается на это.

– Но вы отважились, – Лидия остановилась, положив руку на щеколду ведущей в сад двери. – Когда я давала вам телеграмму, я не подумала… Вам пришлось нанять кого-то, кто сопровождал бы вас по дороге в Англию? Лакея, курьера… Гриппен ведь не причинит ему вреда? Или…

Ей в голову пришла ещё более пугающая мысль:

– Вы же не…

– Сударыня, – его пальцы с дьявольскими когтями, холодные, как сама смерть, легли поверх её руки. – Уверяю вас, я никого не убил ради того, чтобы добраться до вас.

Он открыл дверь в сад.

– А! Хоть что-то здесь осталось от того места, которое я помню…

Исидро шагнул под заливавший колоннаду неяркий лунный свет и провёл кончиками пальцев по веткам изгороди.

– Или же пройдёт совсем немного времени, и этот Бинни вырубит тисовый лабиринт и разобьёт на его месте тенистый корт?

– Чудовище! – она слегка подтолкнула его, как подтолкнула бы Джейми или одного из своих школьных приятелей, и он плавным движением танцора отступил в сторону, снова улыбнувшись. – Вы совсем как Сиси. Наверное, вы предпочли бы, чтобы тут все разрушилось…

– Простите того, пред чьим взором слишком многое обратилось в руины, леди, – он взял её за руку и повел по колоннаде к южной дверце лабиринта. – Слишком многое исчезает и воплощается в дивной форме[11]… и среди тех вещей, что претерпели различные изменения с тех пор, как я последний раз видел солнечный свет, была и церковь святой Адсуллаты-на-Холодных ключах. Сначала её перестроили в таверну, которую тоже назвали «Холодными ключами», или же «Холодным родником», а потом этот участок продали старому графу. Долгое время её полуразрушенные стены служили конюшней, а в подземной крипте хранили сено.

Они пересекли открытую площадку в самом сердце лабиринта, которая и раньше, когда тёмные стены тиса были пострижены, не превышала в длину тридцати футов, а в ширину едва доходила до десяти. Сейчас её заполнили молодые побеги и отросшие ветви кустов, а маленький храм в середине – поставленные кругом колонны с куполом над ними – лишился своей статуи ещё до того, как Лидия впервые пришла сюда ребёнком.

В тени храма дон Симон остановился, словно прислушиваясь к чему-то. Затем с удовлетворённым видом снова схватил Лидию за руку и нырнул в северную часть лабиринта.

– Думаете, крипта все ещё там?

– Я не думаю, я знаю, сударыня. Четвёртый граф отстроил новое крыло для матери и сестёр на фундаменте конюшен и превратил крипту в винный погреб. Ещё ниже есть второй подвал, где хранили масло; в своё время он был частью храма, и там сохранились надписи, в которых упоминаются Юпитер и Великая Матерь.

Они миновали северную колоннаду. Свет лампы в оранжерее пятном лежал на траве перед створчатой застеклённой дверью.

– Лайонелу об этом известно, как известно и обо всем, что происходит в городе, хотя он редко посещает западные окраины. Его основные владения расположены вниз по течению реки, за Тауэром, в той части города, которую он знал в прошлые времена. Не освящённая почва, но его собственная.

Лакей – парик сбился набок, узел галстука ослаблен – спал, положив голову на столик в центре оранжереи, коренастый детектив храпел в кресле напротив, между ними на столешнице стоял графин выдержанного коньяка «Наполеон» и лежали игральные карты. Дон Симон бросил на них порицающий взгляд, Лидия же снова ощутила себя героиней сказки, которая призраком скользит мимо погружённых в волшебный сон людей.

Они поднялись по чёрной лестнице и наткнулись на горничную Сиси Армистед, светлокожую мулатку примерно одних с Лидией лет, которая спала на кровати своей госпожи; её панталоны комом сбились вокруг одной лодыжки, а юбка была задрана выше талии. Лакей в темно-зёленой ливрее («Лорда Малкастера, надо полагать», – заметил Исидро), тоже полураздетый, крепко спал рядом с ней.

Лидия охнула:

– Святые небеса!

С