Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

– Мне это не нравится, – Серафина Беллуэзер подсела к Лидии, пока молодёжь обменивалась возгласами за превосходным столом эпохи Регентства, накрытым к завтраку посреди столовой с затянутыми парусиной стенами. – Да, в один прекрасный день Колвич станет графом, но если бы у меня была дочь, я бы ни за что не пожелала видеть её замужем за молодым человеком с такой репутацией.

Она бросила многозначительный взгляд на Нэда Сибери, который все утро безуспешно пытался остаться наедине с его светлостью. После того, как Колвич внезапно отбыл («знаете, встреча с семейным поверенным…»), смуглый эромен лишь мрачно взирал на Сиси поверх столового серебра и яркого рокингемского фарфора.

– Даже если не обращать внимания на… гм… то, что о нём говорят, его светлость, насколько мне известно, провёл немало времени в Париже, куда отправился изучать искусство – но зачем молодому мужчине его положения изучать искусство? Скорее уж, его привлекут раздетые гризетки, но на них вполне можно посмотреть и дома… Так вот, насколько мне известно, он связался с ужасной компанией, пристрастился к опиуму и участвовал в сборищах дьяволопоклонников. Боюсь, он дурно повлияет на мисс Армистед.

Лидия вспомнила флакон лауданума, спрятанный в глубине шкафа Сиси Армистед, и бутылку абсента.

Она подумала, что лорд Колвич не проявляет ни одного из симптомов употребления опиума, которые она хорошо узнала за несколько месяцев работы в благотворительной больнице. Всё утро он оживленно болтал со своим будущим тестем о качестве печати различных изданий «Гипнэротомахии Полифила» и посылал воздушные поцелуи Сиси.

Оказавшись в роли хозяина, Армистед ворчливо отвечал на щебетание дочери, в основном о стоимости приобретённых Вандербильтами и Белмонтами библий Гутенберга и первых фолио Шекспира, а сидевшая с другой стороны от него Эмили шумно восторгалась «готическими тенями» особняка.

– Уверена, что здесь водятся привидения, – вздохнула Джулия Твайт. – Я очень чувствительна к вибрациям и ощущаю их в старых костях этого дома.

Интересно, Сиси понимает, что Загорец хочет превратить её в вампира? Иными словами, хочет убить её?

Или ей всё равно?

Что он рассказал ей о бытии вампиром? Возможно, она считает, что убивать не обязательно? Достаточно лишь взять немного крови, как он берёт у неё? И жить вечно… с ним.

Она верит, что они смогут предаться любви, совсем как в её мечтах?

Когда она узнает правду, будет уже слишком поздно.

Неудивительно, что птенцы ненавидят своих создателей.

Её обоняния коснулся кислый запах давно не чищенной шерстяной ткани и грязного белья, лившийся из больших окон свет померк, и, подняв голову, Лидия увидела рядом со своим столиком мужчину. Он был довольно высоким и сутулым, не слишком бледным и не смуглым; в руках он держал цилиндр, ранее прикрывавший сальные волосы и начинающуюся лысину на лбу. Она не могла разглядеть его лицо, но всё же заметила светлые глаза с тёмными кругами от недосыпа. Запах одежды и тела он попытался замаскировать лавровишневой водой, и результат получился тошнотворным.

Лидия положила на стол кофейную ложечку.

– Прошу вас, мистер Роллстон, садитесь.

Вместо этого он упал на колени, взял её руку – и поцеловал. Сидевшие за соседним столиком леди Джиллингем и миссис Тайлер-Стрэчли – приятельницы её тёти Гарриет – прекратили сплетничать и уставились на них.

Тимоти Роллстон прошептал:

– Госпожа, – после чего, хвала всевышнему, занял второй стул. Даже без очков Лидия видела, как он пожирает её взглядом и то и дело обращает взор к эмалевой русалке на драгоценной изумрудной цепочке.

Симон, за это я сама вгоню вам кол в сердце…

– Жду ваших приказов.

Может быть, начнем с ВАННЫ?

– Что вам известно? – неделя в обществе Сесилии Армистед помогла ей выбрать правильный тон. Готические вибрации. Безжалостная красавица.

– Что вы нуждаетесь во мне.

Лидия коснулась губ указательным пальцем:

– Вы осознаёте, что вам не обязательно понимать, почему мы просим вас об услуге? – про себя она подумала, что это «мы» оказалось к месту.

– Осознаю, – он склонил голову. – Но я благодарен вам. Благодарен от всего сердца.

Его глаза наполнились слезами, и Лидия снова рассердилась на Симона, который обманывал этого человека. Судя по голосу, перед ней был не юнец, только-только расправивший крылья и начинающий карьеру, но мужчина средних лет, уже побитый жизнью. На его покрытых чернилами пальцах не было кольца.

– Это мы благодарны вам, мистер Роллстон, – она попыталась говорить как какой-нибудь персонаж из романов Сиси Армистед. – Мы не просим многого. Мы ищем человека, который в конце января прибыл в страну из Черногории или Сербии. Он должен был перевести деньги из банка в тех краях, из Софии или Бухареста.

Роллстон кивнул, отведя в сторону странные бледные глаза:

– Многие так поступили, госпожа, когда началась война.

– Он называет себя Загорец, или Людовико Бертоло, или одним из этих имен, – она протянула ему листок с именами, которые Симон обнаружил в столе Сиси Армистед.

– Не раскрывайте их никому. Поищите сведения о нём в банковских записях. Я хочу знать, какую собственность он приобрёл, а также имена всех тех, кому он переводил деньги со своего счета. Если у него есть счета под другими именами, вы расскажете мне о них. Если он покинул Лондон, вы скажете мне об этом. Я хочу знать всё о нём и его деньгах.

– Да, госпожа.

Лидии показалось, что он соскользнет со стула и снова опустится перед ней на колени, стоит только ей подать малейший повод.

– И вы разузнаете все о Бартоломью Бэрроу, если он когда-либо обращался в ваш банк, а также об Уильяме Даггене и Фрэнсисе Хьютоне…

Она назвала все известные ей имена, под которыми Лайонел Гриппен в разное время приобретал имущество.

– Если у них есть деньги, то мне нужны имена людей, которым они платят.

Она достала из сумочки список имен Гриппена и принадлежащих ему участков и подтолкнула лист к Роллстону через накрытый белой скатертью стол.

– Если ваш банк проводил сделки с этими участками, я хочу знать имена всех причастных лиц, а также счета, на которые были переведены деньги. Вы понимаете меня?

– Да, госпожа, – прошептал он. – Я сделаю все, как вы просите.

Если у него были сомнения по поводу нарушения самых важных правил банка, он их успешно разрешил. Возможно, в тот самый момент, когда вошёл в кафе и увидел её, рыжеволосую женщину в зелёном, с ожерельем,