Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

Когда они через старую садовую калитку вышли к конюшням, часы на церкви святого Михаила пробили полночь. Лидия вдруг поняла, что дрожит – от изнеможения, испуга и глубочайшего облегчения, вызванного тем, что ей не придется сражаться в одиночку. У неё по-прежнему сжималось сердце при мысли о Миранде, страх тенью преследовал её, смешавшись с воздухом, который она вдыхала, но всё же на несколько мгновений она сумела позабыть о нескончаемом ужасе.

И эта передышка принесла ей невыразимое облегчение.

Наверное, ничуть не меньшее, чем то, которое испытал молодой человек, на время позабывший, что он вампир, подумала она, пока Исидро подзывал кэб. Позабывший, что ему нет пути назад в страну живых, которую, как вдруг поняла Лидия, он так горячо любит.

Следующим вечером в три четверти шестого Лидия в зелёном наряде от Пату и ожерелье с русалкой, которое ей вручил Симон, появилась в кафе отеля «Метрополь» и заказала кофе. Ожидая мистера Тимоти Роллстона из банка «Барклайс», она раздумывала об иллюзиях, обмане и Симоне де ла Кадена-Исидро.

Ей снова снился запертый в камере мужчина, который молился на латыни в лунном свете, падавшем сквозь прутья решётки, и на этот раз она узнала тёмные кудри и аристократический облик Дамиана Загорца. Холодная темнота была пропитана запахами влажного снега на соснах, вонью уборной и древесного дыма. Когда пленник повернул голову на скрип открывающейся двери, она заметила у него на горле следы укусов – некоторые из них совсем свежие, другие явно появились несколько недель назад. В дверях стояла женщина, и Лидия подумала: «Она держит его здесь. Играет с ним, как кошка с мышкой». Лунный свет не достигал двери. Лидия видела только серебристые искры на мехе, который женщина носила вокруг шеи, да звериный блеск её глаз.

«Это было на самом деле? – подумала она, проснувшись в темноте. – Или он хочет, чтобы я считала его жертвой, против воли превращённой в то, чем он стал?»

Интересно, Сиси он насылал этот же сон?

Так как сегодня родственный долг обязал её сопровождать Эмили на завтрак в Доллаби-хаус – «свадебный подарок» от Тита Армистеда, – ей представилась прекрасная возможность своими глазами увидеть, насколько глубоко Сиси погрузилась в обволакивающую пучину романтических мечтаний.

– Это самый старый дом на всей улице, – девушка вслед за дюжиной гостей поднялась по двум истёртым ступеням из песчаника. – Ноэль утверждает, что его построили во времена Елизаветы, но часовня позади дома очень древняя, раньше она была частью монастыря святой Марии… церковь святой Марии-на-Уэстборне, что на Лайолл-стрит, тоже была его частью, верно, Нэд? – она бросила игривый взгляд на друга Колвича, который с собачьей преданностью следовал за его светлостью. – Но её снесли и всё там расчистили. Ух!

Она притворно содрогнулась.

– Строители сказали, что там была потайная подземная часовня, где проводили мессы, и ход в старый монастырь, чтобы можно было скрыться от людей Кромвеля! Ноэль искал его, верно, дорогой?

На её бледном лице, из которого ярко-розовый шёлк блузы с высоким воротом словно вытянул все краски, мечтательно сияли тёмные глаза.

– Как бы мне хотелось, чтобы папа, вместо того чтобы всё здесь обновить и отремонтировать, снова сделал этот дом таким, каким его построили!

– Ты бы запела по-другому, приди тебе в голову принять в таком доме ванну, – проворчал угольный барон. – Или воспользоваться кое-какими другими удобствами…

Эмили покраснела, а Серафина Беллуэзер – ещё одна компаньонка – всем своим видом дала понять, что охотно отчитала бы миллионера за такие речи в смешанном обществе, если бы только осмелилась.

– О, не будем об удобствах, – лорд Колвич одним взмахом руки прекратил дальнейшие разговоры о канализации. – Невыразимо скучный предмет, если сравнить его с непостижимыми вибрациями бесконечного времени!

Он одарил улыбкой свою невесту, полностью обойдя вниманием Нэда Сибери.

Они миновали пустую гостиную, залитую светом, который проникал сквозь лишенные гардин окна. Стены комнаты были ободраны до штукатурки, на голых дубовых досках пола тут и там валялись инструменты обойщиков.

– Рад, что вам всё нравится, ваша светлость, – пробурчал Армистед. – Но вот что я вам скажу – я бы в жизни этот дом не купил, если бы знал, что тут столько работы, да ещё и с такими расценками за покраску и штукатурку, как у вас в Англии! В Перу я бы нанял дюжину индейцев из любой деревни…

– Папа, прошу тебя! – Сиси взяла отца под руку. – Ты же сам сказал, что цена тебя не волнует.

В ответ Армистед издал невнятное ворчание, но взгляд, брошенный им на дочь, вызвал в воображении образ менгира из Стоунхенджа, который внезапно шепнул «Я люблю тебя» на ухо ребенку.

– Как только я переступила порог этого дома, – выдохнула Сиси, снова поворачиваясь к гостям, – я ощутила вибрации давно прошедших дней, давних воспоминаний, которые доносились до меня сквозь бездну времени подобно едва слышной песне, и я поняла, что не смогу жить в другом месте!

Снег, темнота, молитвы на латыни… Отчаявшийся пленник во власти могущественной и безжалостной женщины… «Совсем как в тех книгах, которые она хранит в своей комнате», – подумала Лидия, идя вслед за всеми по коридору. Как в «Камилле», «Кристабель» и «Безжалостной красавице[12]».

Идущий перед ней Колвич развёл руки в выразительном жесте, рассказывая угрюмому миллионеру о духовных слияниях и потусторонних связях, которые он испытал – конечно же, благодаря наставлениям доктора Миллуорда, – на спиритических сеансах в «нашем шотландском замке». Лидия решила, что он увлечен ничуть не меньше своей невесты.

– Я хочу обставить нашу спальню средневековой мебелью и украсить гобеленами, как в старые времена…

Она словно умоляла обмануть её готическими тенями и «вибрациями» из прошлого.

Сидя за накрытым белоснежной скатертью столиком с фарфоровой чашечкой остывающего кофе, Лидия повертела в пальцах свисающую с ожерелья русалку. И почему бы служащему банка «Барклайс» не поверить в зов фей, древних богов и духов земли, или что там ещё ему внушил Симон, заполнивший сны Роллстона видениями и знамениями? Тайные практики и эстетические воззрения… Загадочная женщина в зелёном, её шею украшает ожерелье, которое он уже видел во сне…

Его с позором выгонят с работы, стоит только кому-нибудь узнать, что он разболтал информацию о чужом вкладе.

Лидия содрогнулась. Если она расскажет ему правду и отошлёт его прочь, Миранда может погибнуть. Она закрыла глаза, не зная, кого ненавидит сильнее – дона