Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

Ларс затряс головой:

– Ну что ты! Какая она некромантка! У некромантов Дар – как огонь, чистый. А у неё грязный, я ж говорю! И липкий! Знаешь, как жирная кастрюля в приюте – горячий и липкий. И она – наш враг!

– Ваш? – переспросил Ричард. – Прибережцев?

– Наш всехний! Не только прибережцев, а вообще всехний! – твёрдо сказал Ларс. – Но прибережцев – это уж точно! Это и есть разведка, Ричи. Важные сведения.

– Мы все её учуяли точно тогда, как прибережцы наступать начали, – сказал Гарвин. – И страшно же нам стало! Не знаю, как парнишке, а мне прямо показалось, что она в самое нутро мне смотрит. Будто сказать хочет: от начальства ты, хитрован, ушёл, и от жруна ушёл, а вот от меня не уйдёшь, я-то до тебя доберусь…

И передёрнулся, то ли от ужаса, то ли от омерзения, а Ларс понимающе покивал и взял Ричарда за руку.

– Тебе, Ричи, надо с ней разобраться, – сказал он. – Потому что мессир Валор и леди Карла – далеко, а мессир Олгрен до неё, наверное, не достанет. Она издалека тянется, может, из самой перелесской столицы.

– Я разберусь, – пообещал Ричард. – А ты проводи своего друга на лоно Господне, чтоб никакая дрянь уже не смогла ему повредить.

И пока Ларс сердечно прощался с Гарвином, просил его передать привет боевым друзьям и сказать Господу, что Ларс его любит и что хорошо бы добрым людям маленечко помочь, Ричард мрачно думал, обхватив себя руками.

К расположению части, через линию фронта, Ричард пошёл провожать Ларса пешком.

– А как жаль, что нельзя вместе с тобой лететь! – весело болтал Ларс, заглядывая Ричарду в лицо. – Так интересно, как это видно всё внизу, когда летаешь… В лужу тоже ведь нельзя войти, да? Она же не зеркало, да? Мы только измазюкаемся, а за отражение не попадём, да?

Мне кажется, у Ричарда было тяжело на душе, но он всё равно улыбался невольно. У моего совёнка одна особенность была, яркая, не такая, как у всех некромантов: он мигом располагал к себе, стоило хоть самую малость с ним пообщаться.

– Ты не кричи в лесу, – говорил Ричард. – Голоса в ночи далеко разносятся, того и гляди на патрульных нарвёмся.

– И будет бой! – выдохнул Ларс восхищённо. – Я же могу как Райнор! Ну и ты тоже: они ведь все принадлежат Случаю, да?

Ричард легонько щёлкнул его по носу:

– Не все. Кое-кто – и Промыслу. Но уж как я не хочу своих убивать… кабы ты знал… Ты ведь знаешь: одно дело – Зов, а другое – вот так… А Кодекс-то Сумеречный?

Ларс важно и понимающе кивнул: кажется, он решил, что справится и сам. Это удивительно, как рано мальчики учатся задаваться. Видимо, это у них какой-то природный инстинкт.

Дальше они шли молча – и лес вокруг меня очаровывал, он стоял серебряный в лунном свете, прекрасный, как гравюра в старой книге волшебных сказок, такая же живая стихия, как и моё море. Я поняла, что перелесцы должны бы его очень любить – не меньше, чем мы любим море, во всяком случае.

И патрули они миновали. Я думаю, и линию фронта бы отлично и осторожно перешли, но одно дело – живые, а другое…

Громадный седой филин, сложив крылья, упал с неба в папоротник и обернулся старым вампиром, холёным белокурым юношей в кружевах и бархате. Судя по костюму и по ореолу холодной силы, ему уже сравнялось лет двести – вряд ли больше, но и не меньше.

– Ты, деревенщина, – процедил он сквозь зубы. – Тебя ждёт Князь Эрнст, немедленно.

Ричард улыбнулся:

– Ой, а я сейчас не могу, я занят.

Блондин вышел из себя слишком быстро для порядочного вампира: похоже, у всех обращённых Эрнста было плоховато с нервами. Он показал клыки и зашипел, как кот:

– Кажется, ты не понимаешь, с кем говоришь!

– Не понимаю, – по-прежнему улыбаясь, сказал Ричард. – Где мне понимать. Я вот при дворе бывал, так там важные господа все любезные. Сперва здороваются, потом себя ещё назовут, а потом уж говорят о делах. И нет того, чтоб, как унтер на плацу, командовать, да ещё беситься и слюной брызгать.

Не знаю, что произвело на блондина впечатление – слова Ричарда, то, что он бывал при дворе, или блондин наконец его рассмотрел. Но что-то явно впечатлило.

– Я Мэльхар из дома Стонущей Чащи, – сказал он, сильно снизив тон. – Барон Чернолесский. Личный обращённый Князя.

– Чернолесье – места красивые, – кивнул Ричард. – Очень даже красивые места, особенно где озёра. Мы с вами, мессир барон, соседи: деревня-то, откуда я родом, тоже в Чернолесье. Но не ваша земля, королевская – как раз по берегу Тихого озера…

Мэльхара вся эта тирада, по-моему, оскорбила: деревенский парень так мило назвал его, аристократа, земляком – ну да, оставалось рыкнуть, что родня Мэльхара с роднёй Ричарда на одном поле гусей не пасла. Но он, видимо, уже начал что-то понимать.

– Тебя желает видеть Князь Эрнст, – сказал Мэльхар почти вежливо. – Ему не очень нравится, что на его земле обращённый прибережского пирата устраивает свои порядки.

– А я и не обращённый, – сказал Ричард. – Я ему побратим, мессиру Олгрену. Ричард из дома Поющей Рощи. А вы, мессир Мэльхар, невнимательный, так не годится, время-то военное.

Взгляд Мэльхара небрежно скользнул по Ларсу – и зацепился.

– Ты некромант? – спросил Мэльхар, хмурясь.

– Офицер-некромант её величества! – отчеканил Ларс. – А вы, мессир, должны были поклониться: вы с Князем разговариваете!

Мэльхар чуть усмехнулся:

– Ты ещё полметра не дорос до офицера.

– Я, мессир, удивляюсь, как вы так много лет прожили в Сумерках, – хихикнул Ларс. – Вас Эрнст защищал, да?

Мэльхар вдохнул и выдохнул.

– Так, – сказал он, беря себя в руки. – Не могу понять, что это значит. Ты что ж, впрямь вообразил, что ты – Перелесский Князь? А этот мальчик впрямь считает себя силой в Сумерках? Как это может быть?

– Я не вообразил, – сказал Ричард. – Я Князь. Не знаю, почему не понимаете. Вы же чувствуете.

Мэльхар покачал головой:

– Мало ли что я чувствую. Это противоестественно.

– А и пускай будет противоестественно, – сказал Ричард совершенно дружеским тоном. – Вы, мессир, себе поверьте, нас, детей ночи, чутьё-то не обманывает. Бывает, что-то мешает: долг там, или присяга, или ещё какие обязательства – но вы это пока в голову не берите. Вы попробуйте посмотреть как есть, хорошо?

Мэльхар зажмурился, провёл по лицу ладонью, будто паутину смахивал, открыл глаза – и содрогнулся.

Буквально изменился в лице. И преклонил колено.

– Вы встаньте, мессир, – сказал Ричард. – Это ничего.

Мэльхар медленно поднялся.

– Да, – сказал он через силу. – Это