Лекарь Фамильяров. Том 3 - Александр Лиманский

— Шестаков!!!

— А чего ты орёшь?

— А ну выкладывай немедленно, что ты там узнал!

Глава 7

Саня наклонился к кружке, принюхался к пару от чабреца и сделал глоток.

— Шестаков, — процедил я, — ещё одна такая пауза, и я тебя сдам не в «Сапфировый Коготь», а в кафе «У Марины» к Олесе. Пусть она тебе выставит счёт за все загубленные скатерти скопом.

— Ладно, ладно! — Саня развёл руками в примирительном жесте. — Только ты не перебивай, Мих. Рассказ длинный, с деталями, и если ты будешь ахать на каждом повороте, то мы до утра не закончим.

Ксюша хихикнула в кружку, с явным удовольствием от того, что хоть раз в жизни воспитательный процесс направлен не на неё.

Я откинулся на стуле и скрестил руки на груди. Поза «говори, я слушаю». Штука работала безотказно: собеседник чувствовал тишину как давление и начинал заполнять её.

Саня начал.

— Значит, так. В районе двух часов, у неё телефон зажужжал. Она посмотрела на экран, и лицо у неё сделалось — ну, как у школьницы, которую к директору вызвали. Дёрганое такое, напряжённое.

Он показал лицо Комаровой. Скривил рот, выпучил глаза, изобразил подобострастную складку на лбу и показательно протянул к уху невидимую трубку.

— «Слушаю, Валерий Петрович», — заговорил Саня голосом Комаровой, гнусавым, с той самой канцелярской тягучестью, которую она приволокла утром в Пет-пункт. — «Да, Валерий Петрович. Да, понимаю, Валерий Петрович». А потом ему, видно, надоело, он в ответ как взлает — я даже с трёх метров его слышал. Знаешь, когда в трубку орут, а она мембрану вибрирует. Трубка у Комарихи прямо пищала.

Ксюша поставила кружку на стол. Её очки поползли на кончик носа.

— И что он орал?

— Орал, что она где-то не там торчит, — продолжил Саня. — Что у неё на столе горит куча отчётов, что проверка в Зеленогорске согласована на среду, а она, сплошь и рядом, занимается хернёй.

Я выпрямился. Мозг щёлкнул, и первая кирпичная стена в картине мира сдвинулась с места.

— Продолжай, — сказал я.

— Комариха ему возражала. Мямлила, что у неё серьёзный сигнал, что она действует по обращению граждан, что нарушения у нас весомые. Ну, короче, всю ту муру, которую она вчера нам под нос совала.

Саня выдержал паузу и глянул на меня искоса — проверяя, дошло ли до меня, что он только что сказал.

Дошло.

Я сидел, крутил в голове услышанное и укладывал его в понятную схему. Если бы Комарова пришла ко мне по официальному сигналу, её бы никто не отчитывал за то, что она «торчит на окраине». Это была бы согласованная и одобренная служебная задача. И Валерий Петрович, её собственный начальник, не орал бы в трубку так, будто она ему лично зарплату проедает.

Значит, Комарова пришла не по сигналу.

Точнее, пришла по сигналу, но сигнал этот у неё был личный, внеслужебный. Такая проверка идёт мимо регистрационного журнала. Кто-то позвонил ей в обход, и Комарова, почуяв лёгкий заработок, побежала оформлять «инициативную проверку» на свой страх и риск. Начальство узнало и взбесилось, потому что такая самодеятельность выглядит скверно и пахнет коррупцией.

— Её кто-то нанял в серую, — произнёс я вслух.

Ксюша моргнула.

— Как это — в серую?

— Это значит, что ей занесли конвертик, тыщ десять-пятнадцать, может двадцать. Позвонили: «Тётя Тоня, тут такое дело, есть частник на окраине, шумит не по чину, пришли бы, проверили бы его построже, а то он, понимаешь, цены портит, репутацию подмачивает». Тётя Тоня обрадовалась — лёгкая прибавка к пенсии через десять лет — и побежала меня мурыжить. Тайно, в обход собственного начальства, без всяких бумаг. А начальство, вместо того чтобы подставить плечо, выдало ей по шее.

Саня закивал с восхищением:

— Ровно так. Я сам к этой мысли пришёл, пока сидел.

— И кто занёс? — тихо спросила Ксюша.

Я посмотрел на кружку с остывающим чаем. Чабрец пах успокаивающе, и в этом запахе хорошо думалось.

— «Сапфировый Коготь», вероятнее всего, — задумался я. — Мы у них только что вырвали яйцо Теневой Гончей вместе с Саней в комплекте. Правда, яйцо пришлось вернуть, но это неважно. И босс их, я видел, человек обидчивый. Это удар по его карману и по самолюбию. Такие бьют в ответ долго, с холодной головой и через любые щели. Просто ветеринарная мафия Петербурга, представь себе, собирается в бане, пьёт минералку, решает, кого задавить на этой неделе. Тот главарь говорит: «Предлагаю Покровского», и все одобрительно кивают.

Саня прыснул в кружку. Ксюша тоже не удержала лицо — улыбка поползла от уголков рта к глазам.

Ну вот. Уже смеются. Хороший признак. Когда команда смеётся после плохих новостей, значит ещё держится.

— Дальше, — потребовал я. — Что было после начальственного разноса?

— После разноса ещё интереснее. — Саня снова глотнул чаю. — Комарова мямлить-то мямлила, а Валерий Петрович её дожимать стал. Говорит: «Немедленно выезжайте в Зеленогорск». Там, оказывается, подпольную гильдию накрыли, какой-то склад с контрабандой, рук не хватает, нужен опытный инспектор на усиление. Минимум три дня она проведёт там.

Ксюша подскочила на стуле. Кружка дёрнулась в её руках, чай плеснулся на стол, но она даже не заметила.

— На три дня⁈ Это что, она к нам три дня не придёт⁈ — воскликнула она.

— В принципе, — хмыкнул Саня, — если сильно повезёт, то вообще никогда не придёт. Представь, у них там склад с контрабандой, дикие звери, обозлённые барыги, может, её там и растерзают к общей радости…

— Шестаков! — я стрельнул в него взглядом. — Без некрологов.

— Понял, молчу. В общем, Комариха, конечно, сопротивлялась, — продолжил Саня. — Говорила: «Валерий Петрович, я не могу, у меня тут срочное, я уже начала работу». Он ей в ответ: «Комарова, приказ ясен? Завтра в двенадцать утра на Московский вокзал, оттуда электрон на Зеленогорск, встречает вас там майор Косых, точка». Она поджала хвост и заткнулась. А потом добавил: «И я очень надеюсь, что по возвращению вы мне объясните, чем именно вы занимались на окраине, потому что по ряду признаков это похоже на злоупотребление служебным положением». Она ему: «Да, Валерий Петрович», и положила трубку.

Я выдохнул. Как будто с плеч сняли