Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 2 - Сергей Свой

лихорадку. Люди, привыкшие к сухому холоду гор, начали болеть. Птахотеп и его помощники работали день и ночь, применяя знания, полученные в Долине Ожидания, и местные травы, которые им показывали союзные племена.

Здесь, в предгорьях, они столкнулись с первыми настоящими городами. Вернее, укреплёнными поселениями народов, которых греки позже назвали бы «киратами». Это были не кочевники, а оседлые земледельцы и искусные металлурги. Их города, окружённые частоколом из тикового дерева, стояли на холмах. Первый такой город, узнав о приближении армии, закрыл ворота и выслал войско. Битва при Паталипутре (так Александр назвал это место в своих записях) стала первым серьёзным испытанием для новой, «тропической» тактики его армии.

Войско киратов было многочисленным и хорошо организованным. У них были боевые слоны (меньше индийских, но более проворные), отряды конных лучников и плотные построения пехоты с длинными щитами и мечами. Они выманили авангард Гефестиона на открытое поле перед городом и попытались окружить.

Александр, наблюдая с высоты, увидел знакомую, но опасную картину. Он отдал приказ Кратеру выдвигать фалангу, но не для лобовой атаки, а в качестве подвижной стены. Одновременно он приказал развернуть «громовые трубы». Но не для стрельбы по живой силе – для демонстрации.

Когда фаланга, сверкая щитами и сариссами, вышла на фланг киратам, а с другой стороны их начала теснить конница гетайров, грянул залп из десяти бомбард. Ядра, пущенные с перелётом, ударили не в строй врага, а в пустое поле перед ним, подняв фонтаны земли и дыма. Эффект был ошеломляющим. Слоны киратов, не привыкшие к такому грохоту, взбесились и ринулись назад, круша свои же порядки. В рядах защитников города возникла паника.

В этот момент в небе показался «Эос». Он медленно проплыл над полем боя, и с него посыпались не бомбы, а… листовки. Вернее, их заменители – тонкие деревянные таблички с изображением перечёркнутого меча и открытой ладони. Идея, подсмотренная у Старейшин, сработала. Вид летающего корабля стал последней каплей. Войско киратов дрогнуло и начало беспорядочно отступать к городу.

Александр не стал преследовать. Он подъехал к самым воротам, теперь уже запертым, и через переводчика предложил капитуляцию на тех же условиях: свободный проход, пополнение провианта за плату, обмен дарами. Правитель города, потрясённый увиденным, согласился. Взамен на зерно, фрукты и лекарственные растения македоняне оставили им несколько железных топоров, секрет закалки стали (упрощённый) и обещание торгового договора в будущем.

Эта победа открыла им путь в долину великой реки, которую местные называли Меконг. Её широкая, мутная от ила вода текла на юг, к океану. Здесь, в плодородной пойме, царствовали иные народы – с более сложной социальной организацией, с зачатками государственности, с культурой, в которой смешались индийские, местные и, как с удивлением обнаружил Птахотеп, отдалённые отголоски технологий Прародителей в виде ирригационных систем и странных каменных обсерваторий.

Здесь Александр впервые столкнулся с организованным шпионажем. В его лагере начали пропадать люди – не солдаты, а носильщики и рабы из местных. Филота быстро вышел на след: их похищали агенты конфедерации городов-государств, лежащих дальше по течению реки. Эти «кхмерские княжества», как окрестил их Птолемей в своих записях, явно не хотели пускать чужаков в свои земли. Они собирали сведения, пытались вызнать слабые места.

Александр ответил тем же. Он отправил Филоту с группой самых хитрых агентов вверх по реке, под видом торговцев. Их задача – разведка, диверсии (поджог складов, распространение слухов о несметной силе македонян) и по возможности – вербовка недовольных местных.

Тем временем армия, следуя вдоль Меконга, медленно, но верно продвигалась к намеченной точке встречи с флотом. Дорога была тяжёлой: частые тропические ливни размывали тропы, реки выходили из берегов, в джунглях таились ядовитые змеи и хищники. Но дух армии оставался непоколебимым. Их вела не только железная воля царя, но и реальные успехи: они прошли тысячи стадий, подчинили или нейтрализовали десятки племён, их ряды, несмотря на болезни, даже пополнялись за счёт местных наёмников, впечатлённых силой и справедливостью (по меркам завоевателей) Александра.

На 380-й день похода они получили весть от Филоты, доставленную на быстрой лодке вниз по реке. Разведчики обнаружили крупное войско, собранное коалицией речных княжеств. Оно блокировало путь в самом узком месте долины, где с одной стороны была река, а с другой – непроходимые холмы. Битва была неизбежна.

Александр, изучив донесение, принял неожиданное решение. Он не стал прорываться силой. Вместо этого он приказал армии разбить постоянный лагерь на удобном, возвышенном месте и начать строительство. Строительство крепости. Крепости из дерева и земли, с башнями, валами и причалом для лодок. Он назвал её Александрия-на-Меконге. Это был ясный сигнал: мы не просто проходим. Мы остаёмся. Мы строим.

Пока коалиция князей в недоумении наблюдала за строительством (штурмовать укреплённый лагерь они не решались), Александр отправил к ним послов с предложением не войны, а… союза. Он предлагал признать его верховную власть (чисто номинально), открыть торговлю, предоставить проводников и продовольствие для похода к океану. Взамен он обещал защиту от их врагов (а враги у каждого были), технологические знания (простой плуг, основы санитарии) и право самим управлять своими землями под его сюзеренитетом.

Переговоры были долгими и сложными. Одни князья склонялись к соглашению, другие, более воинственные, настаивали на битве. Раскол в стане противника был на руку Александру. В конце концов, когда крепость была уже почти достроена, а к македонянам начали стекаться купцы из окрестных деревень, желающие торговать, коалиция дрогнула. Первым сдался самый слабый князь. За ним – ещё двое. Оставшиеся в одиночестве ястребы были вынуждены принять условия.

Это была не военная, а дипломатическая победа, возможно, самая важная на этом этапе. Теперь у Александра были союзники, база снабжения и, что самое главное, надёжные сведения о землях вплоть до самого океана.

На 400-й день похода, ранним утром, когда туман поднимался с тёплых вод Меконга, дозорные на вышке новой крепости увидели на реке нечто, заставившее их протрубить тревогу. Но тревога быстро сменилась ликованием.

Вверх по течению, медленно преодолевая силу воды, шёл знакомый силуэт с дымящимися трубами. «Гефест». За ним на буксире тянулась вереница барж и несколько стремительных «Стрел». Флотилия Неарха нашла их.

Встреча была бурной. Неарх, постаревший и поседевший, но с тем же огнём в глазах, сошёл на берег и поклонился Александру.

— Мы ждали, царь. Получили приказ от Лисимаха. Шли вдоль побережья, как ты велел. Место встречи – «Залив Священных Слонов» – мы нашли. Оно в пятидесяти днях пути отсюда вниз по реке. Там есть хорошая гавань. И там… там уже ждут.

—