Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 2 - Сергей Свой

Долины Просветления, несмотря на все предупреждения, был нелёгким. Они пересекли несколько разлившихся от дождей рек, отразили пару нападений разбойничьих кланов (те, не зная о новой тактике македонян, попытались устроить засаду в джунглях и были быстро рассеяны градом стрел и метательными снарядами агриан). Но в целом, двигаясь по рекомендованным маршрутам, они избежали главных опасностей – малярийных болот и территорий воинственных племён.

И вот, на 490-й день великого похода, они вошли в Долину Просветления.

Это было место поразительной, почти неестественной красоты. Огромная котловина, обрамлённая невысокими, но крутыми горами из розоватого и жёлтого камня. По склонам струились десятки ручьёв, сливающихся в одну чистую, быструю реку, которая затем пропадала в подземном русле. Воздух был прохладным, сухим и напоённым ароматом хвои (здесь росли странные сосны с сизоватой хвоей) и цветущих кустарников. В центре долины лежало овальное озеро с водой такого ярко-бирюзового цвета, что казалось ненастоящим.

Но больше всего поразили «солнечные камни». Это были выходы на поверхность какой-то кристаллической породы, отливавшей всеми оттенками золота, оранжевого и пурпурного. В свете дня они словно светились изнутри. Птахотеп, едва сойдя с коня, бросился к одному такому выходу с криком восторга. Его инструменты показали, что камень действительно накапливает тепло и свет, а потом, в темноте, отдаёт его в виде слабого свечения.

А рядом, в расщелине у подножия горы, они нашли источник «смеющегося духа». Выход газа был не сильным, но постоянным. Если поднести к нему факел, пламя не вспыхивало, а, наоборот, тускнело и меняло цвет на зелёный. Газ был без запаха. Птахотеп, рискуя, наполнил им пузырь из бычьего мочевого пузыря и поджёг – пузырь не взорвался, а лишь лопнул с тихим хлопком. Гелий. Почти чистый гелий. Мечта любого воздухоплавателя.

Александр немедленно отдал приказ: армия встаёт на месячный отдых. Лагерь разбивается на берегу озера. При этом начинается грандиозная работа. Были созданы четыре «цеха».

Первый цех – горный, под руководством опытных рудокопов из Македонии и Фракии. Их задача – добыча «солнечного камня» и организация сбора гелия. Для сбора газа придумали простую, но эффективную систему: над расщелиной соорудили большой кожаный колокол, от которого шли трубки в заранее приготовленные, гигантские бурдюки, промазанные изнутри смесью смолы и сока гевеи (каучукового дерева), которое в изобилии росло в предгорьях. Газ, будучи легче воздуха, сам заполнял бурдюки.

Второй цех – строительный. Лесорубы и плотники валили бамбук (идеальный материал для каркаса – лёгкий и прочный) и особую разновидность сосны, чья древесина была упругой и смолистой. По чертежам Леонната и с помощью советов, почерпнутых в кристаллах знаний из Долины Ожидания, они начали сооружать каркасы четырёх новых дирижаблей. Размеры были впечатляющими: каждый длиной в пятьдесят локтей, в полтора раза больше «Пневмы». Конструкция усовершенствовалась – вместо сигарообразной формы выбрали более объёмную, сжатую с боков, для большей подъёмной силы.

Третий цех – ткацкий и швейный. Сотни женщин из обоза, местных жительниц, а также пленниц, добровольно присоединившихся к походу, под руководством искусных ткачей из Египта и Финикии занялись производством обшивки. Использовали не только шёлк (его было мало), но и особое, тонкое и невероятно прочное полотно из волокон местного растения, похожего на крапиву. Его пропитывали составами на основе смол и сока «солнечного камня» (растолчённый в порошок и смешанный с маслом, он давал блестящую, водонепроницаемую плёнку). Обшивка делалась двухслойной, с воздушной прослойкой для теплоизоляции.

Четвёртый цех – энергетический и машиностроительный. Здесь царили Птахотеп и механики с «Гефеста». Их задача была амбициознейшей: создать новые двигатели для дирижаблей. Не паровые, которые были тяжелы и прожорливы. А использующие энергию «солнечного камня». Принцип, подсмотренный в записях Прародителей, был гениально прост: камень, нагретый солнцем, помещали в замкнутую камеру с водой. Вода превращалась в пар, который вращал лопасти турбины. Затем пар конденсировался и возвращался обратно. Система была маломощной, но для дирижабля, которому не нужно было бороться с течением или нести огромный груз, её хватало. Главное – она была практически вечной, пока светило солнце. Первый прототип такого «солнечного котла» собрали за десять дней. Он работал.

Работа кипела день и ночь. Весь лагерь превратился в гигантскую, шумящую, дымящуюся мастерскую. Но настроение было приподнятым, почти праздничным. Люди видели, как на их глазах рождаются крылатые корабли, виденные прежде только в сказках. Даже самые угрюмые ветераны, глядя на растущие каркасы, надуваемые гелием бурдюки, на замысловатые механизмы, чувствовали, что творят историю.

Александр ежедневно объезжал цеха, лично вникая в детали. Он советовался с Леоннатом о аэродинамике (используя свои смутные знания), с Птахотепом – о химии газов, с плотниками – о прочности соединений. Он был не только царём, но и главным инженером этого невероятного проекта.

Гефестион, как всегда, был его тенью и правой рукой, решая бесчисленные организационные вопросы: распределение материалов, питание рабочих, охрана периметра долины от любопытных или враждебных глаз. Однажды ночью, когда они сидели у костра, глядя на силуэты почти готовых дирижаблей, вырисовывающиеся на фоне звёздного неба, Гефестион сказал:

— Ты помнишь, как мы боялись, что «Пневма» упадёт и разобьётся? А теперь у нас будет пять таких. И они не будут гореть.

— Это только начало, — задумчиво ответил Александр. — Представь, Гефестион, целый флот таких кораблей. Не пять, а пятьдесят. Летающие крепости, способные нести десятки воинов и тонны груза. Города в небе. Мы сможем достичь любую точку империи за дни, а не за месяцы.

— Это страшно, — признался Гефестион. — Слишком великая сила для одного человека.

— Не для одного, — поправил его Александр. — Для империи. Для цивилизации, которую мы строим. Эти корабли… они изменят сам смысл границ. Границ не будет. Будут только пути.

Через три недели первый новый дирижабль, названный «Гелиос» в честь бога солнца и дарившего ему энергию камня, был готов к испытаниям. Его обшивка переливалась на солнце золотистыми и серебристыми бликами. Вместо корзины у него была лёгкая, обтекаемая гондола из бамбука и кожи. Два «солнечных котла» с винтами на корме и по бортам. И главное – он был наполнен гелием. Леоннат лично вёл его в первый полёт.

«Гелиос» оторвался от земли так плавно и тихо, что зрители замерли в изумлении. Не было рёва парового двигателя, только лёгкий шелест винтов. Он набрал высоту, сделал круг над долиной, продемонстрировав удивительную манёвренность, и так же плавно приземлился. Успех был полным.

За «Гелиосом» были спущены на воду (точнее, в воздух) «Селена», «Эос-Второй» и «Астра». К концу месяца Александр обладал целой эскадрильей из пяти дирижаблей («Пневма» и «Эос» прошли