Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 2 - Сергей Свой

3. «Глаз» – сам Александр с отборным отрядом из двух тысяч пелтастов и тысячей конницы, включая его личную охрану. Их путь лежал ещё севернее, через самое глухое место, и их целью был не удар, а высота – господствующий холм к северу от «Ворот», с которого открывался вид на всё поле будущей битвы. Оттуда Александр, используя систему зеркал и, в крайнем случае, дирижабль, должен был координировать действия двух групп.

Это была авантюра. Разделение армии перед лицом превосходящего и подготовленного противника шло против всех канонов военного искусства. Но Александр рассчитывал на три фактора: скорость и манёвренность своей конницы, элемент неожиданности и… дирижабли. Они должны были обеспечивать связь между разрозненными группами и с воздуха корректировать их движение.

Выступление началось ночью. «Молот» Кратера вышел на рассвете, поднимая тучи пыли и создавая как можно больше шума. «Ножницы» Гефестиона и «Глаз» Александра ушли в темноте, строго соблюдая светомаскировку.

Марш Александра оказался кошмаром. Холмы, казавшиеся пологими на карте, на деле были изрезаны оврагами и покрыты колючим кустарником, который рвал одежду и ранил лошадей. Воды не было. Пришлось экономить каждую каплю из бурдюков. Они шли почти без остановок, ориентируясь по звёздам и по слабым, предварительно установленным сигнальным огням, которые зажигали передовые разведчики Филоты. Один из дирижаблей, «Астра», шёл впереди на малой высоте, указывая путь, его тусклый, направленный вниз луч (использовали линзы из «солнечного камня») был виден только своим.

На вторые сутки, когда люди и кони уже двигались в полусне, на пределе сил, авангард Александра вышел к цели – одинокому, плосковершинному холму, господствовавшему над местностью. Разведчики доложили: холм не занят. Видимо, циньское командование сочло его слишком далёким от основного поля боя и не заслуживающим внимания.

Александр поднялся на вершину на рассвете. То, что он увидел в предрассветных сумерках, заставило его сердце екнуло.

Внизу, в узкой долине перед скальным проходом, который и был «Воротами Дракона», стояла циньская армия. И она была огромной. Ряды пехоты, построенные в идеальные квадраты, простирались насколько хватало глаза. Блестели на первых лучах солнца тысячи наконечников копий и арбалетных болтов. На флангах стояла конница – не такая многочисленная, как у Александра, но дисциплинированная. А в центре… в центре стояли боевые колесницы. Сотни их. Лёгкие, манёвренные, с возницами и лучниками. И всё это войско было не статичной массой. Оно двигалось, перестраивалось, совершало манёвры по приказу боевых барабанов и гонгов с безупречной чёткостью. Это была не орда. Это была совершенная военная машина.

И прямо напротив них, у входа в долину, медленно, как и было приказано, разворачивался «Молот» Кратера. Фаланга выстраивалась в линию, слоны с ревом занимали позиции впереди, артиллерийские расчёты снимали «громовые трубы» с лафетов. На фоне гигантской циньской армии они выглядели жалким, обречённым отрядом.

Александр видел, как из циньского строя выехала группа всадников под чёрным знаменем с золотым драконом. Парламентёры. Значит, у них ещё были иллюзии, что «Молот» – это и есть вся армия Александра, и они надеялись на капитуляцию или переговоры.

— Сигнал Гефестиону, — тихо приказал Александр. — «Ножницы» начинают сближение. И поднять «Эос». Пусть зависнет над моей позицией. Пора показать им, с кем они имеют дело.

На вершине холма развернули большое, полированное медное зеркало. Вспышка, направленная в сторону, куда должен был подходить Гефестион, означала приказ атаковать. Одновременно с обратной стороны холма, из укрытия, поднялся «Эос». Он набрал высоту и медленно поплыл в сторону долины, его серебристый корпус теперь ярко сиял в лучах восходящего солнца.

Эффект был мгновенным. В циньских рядах возникло заметное движение. Барабаны смолкли. Тысячи лиц повернулись к небу, к невиданному летающему объекту. Даже парламентёры остановились.

И в этот момент с севера, из-за гряды холмов, где их совсем не ждали, с диким, многоязычным рёвом обрушилась конница Гефестиона. Они шли не строем, а лавой, рассыпавшись, чтобы избежать арбалетного залпа. Бактрийские лучники на полном скаку осыпали левый фланг циньской пехоты тучей стрел. Гетайры с пиками наперевес врубились в порядки конных лучников Цинь.

Циньская армия дрогнула, но не рассыпалась. Это была заслуга их командиров. Раздались резкие, отрывистые команды. Часть пехоты развернулась, чтобы встретить новую угрозу. Колесницы рванулись в контратаку на конницу Гефестиона. Началась свалка.

Александр, наблюдая в подзорную трубу (ещё один подарок Старейшин – система линз в медной трубке), видел, как дисциплина и численность Цинь начинают перевешивать ярость и внезапность его конницы. Гефестион оказался в тяжёлом положении. «Молот» Кратера ещё не вступил в бой, связанный угрозой основной массы циньской пехоты перед ним.

— Сигнал Кратеру: «Вперёд. Все силы. Сейчас».

Ещё одна вспышка зеркала.

Внизу у «Ворот Дракона» загрохотали барабаны македонян. Фаланга, щиты к щитам, тронулась с места. Слоны, ведомые погонщиками, двинулись впереди, сея панику одним своим видом. И тогда Александр отдал самый рискованный приказ.

— «Громовым трубам»… огонь по центру. По колесницам.

Орудия Кратера, заранее прицеленные, дали залп. Десять каменных ядер с рёвом понеслись через долину. Они не могли нанести массовый урон рассредоточенной пехоте, но против сконцентрированных колесниц сработали идеально. Ядра врезались в гущу упряжек, круша колёса, ломая дышла, разнося в клочья лошадей и людей. В стройных рядах колесниц возник хаос, который моментально передался соседним отрядам.

И в этот момент «Эос», выполняя приказ Александра, сбросил свой груз. Не бомбы. Тонкие, металлизированные листы из олова (их сделали в Долине Просветления специально для психологического воздействия). Падая, они вращались, ослепительно сверкая на солнце, и с воем рассекали воздух. Для циньских солдат, уже потрясённых видом летающего корабля и грохотом неизвестного оружия, это стало последней каплей. На левом фланге, где билась конница Гефестиона, а теперь ещё и сыпались с неба «огненные чешуи дракона», ряды дрогнули и побежали.

Бегство стало лавинообразным. Командиры Цинь, пытавшиеся остановить его, были смяты собственной же пехотой. Только правое крыло, менее затронутое паникой, сохраняло порядок и начало организованно отходить к «Воротам Дракона».

Александр видел, что момент для полного разгрома упущен. Его армия была разделена, уставшая после марша и боя. Преследовать отступающего в полном порядке противника в узком скальном проходе было самоубийством.

— Сигнал отбоя. Сбор у «Молота». Прекратить преследование.

Битва при «Воротах Дракона» длилась менее трёх часов. Тактически это была победа Александра. Он нанёс противнику чувствительный урон (особенно в колесницах и коннице), обратил в бегство часть его армии, захватил несколько сотен пленных и знамёна. Стратегически… он лишь отбросил первую линию обороны Цинь. И