Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 2 - Сергей Свой

электролитом и свинцовыми пластинами (принцип Александр описал по памяти, и Херемон догадался, как это сделать). Днём энергия камней через систему медных проводов (изоляция – шёлк и смола) заряжала аккумуляторы. Ночью эта энергия шла на подогрев гелия в оболочке (честя систему медных трубок, по которым прокачивался воздух, нагреваемый от раскалённых электрическим током спиралей) и на питание винтов. Первое испытание показало: «Астра» смогла провести в воздухе без посадки двое полных суток, включая ночь. Это был переворот.

Параллельно, вдохновившись «направляющими кристаллами» Старейшин, мастера по стеклу (их было несколько в обозе, родом из Сидона) под руководством самого Александра создали первые подзорные трубы. Принцип был прост: две линзы, выпуклая и вогнутая, вставленные в раздвижную медную трубку. Качество стекла оставляло желать лучшего, изображение было замутнённым и с радужными окантовками, но оно позволяла разглядеть детали лица человека за пять стадий и увидеть движение войск за двадцать. Александр приказал изготовить двадцать таких труб – для себя, командиров корпусов и для всех дирижаблей.

Через месяц после первой битвы Александр собрал новый военный совет. В палатке сидели уже другие лица: бледный, но живой Гефестион; мрачный, но деятельный Кратер; оправившийся Птолемей; и новые – Аттал, Кимал, Херемон, Леоннат и юный Агафокл. Воздух был густ от запаха новых чернил и окислов металлов.

— Цинь не атакует, — начал Птолемей, разложив карты, добытые разведкой Кимала и дирижаблями. — Они возводят укреплённую линию в трёх переходах отсюда. Стена из утрамбованной земли и дерева, башни, рвы. Они хотят заставить нас штурмовать.

— Наши новые бомбы готовы? — спросил Александр у Херемона.

— Да, царь. Двадцать штук. Вес – двадцать мин. Взрыватель ударный, с предохранительной чекой. Её выдёргивают перед сбросом. С высоты в триста локтей они пробивают любую деревянную стену и земляной вал.

— Аттал, как скоро сможете установить новые бомбарды на лафеты с колёсами на шариках?

— Через три дня, царь. Они легче, перевозятся двумя лошадьми, а не шестью. Скорострельность – в два раза выше.

— Кимал, что с разведкой?

— Конные отряды Цинь стали осторожнее. Они не подходят близко, наблюдая с дальних холмов. Но они не видят наших новых приготовлений. Лазутчиков ловим, кормим ложными сведениями о болезнях и нехватке продовольствия.

— Леоннат, Агафокл. Готов ли воздушный флот к длительной операции?

— «Астра» с новой системой – готова, — доложил Агафокл, его глаза горели. — «Гелиос» и «Селена» будут переоборудованы через неделю. «Эос» и «Пневма»… они старше, их переделка займёт больше времени. Но даже они теперь с подзорными трубами. Мы можем висеть над их лагерем сутками, и они нас не увидят, а мы увидим всё.

Александр обвёл взглядом собравшихся. В этих лицах он видел не усталость и потери, а жадное, хищное ожидание. Ожидание мести. Ожидание прорыва.

— Хорошо. У нас есть месяц. Месяц на подготовку. Мы не будем штурмовать их стену. Мы её перепрыгнем. План следующий…

Он изложил замысел, рождённый комбинацией новых технологий. Воздушный флот, используя почти неограниченную автономность, должен был совершить глубокий рейд в тыл циньской армии – не для бомбардировки, а для высадки диверсионного отряда. Цель – склады продовольствия и, главное, мастерские, где производили арбалетные болты. Одновременно основная армия демонстративно готовится к штурму укреплённой линии, оттягивая на себя внимание. В решающий момент, когда в тылу врага начнётся хаос от диверсий и пожаров, «Молот» Кратера не пойдёт на стену, а ударит в обход, через участок, который казался непроходимым для фаланги, но который разведка Кимала и дирижабли уже наметили. Конница Гефестиона нанесёт удар с другого фланга. А с воздуха новые бомбы обрушатся на командные пункты и узлы связи Цинь.

— Это риск, — сказал Кратер. — Если диверсионный отряд потеряют, если обход окажется под ударом…

— Война – это всегда риск, — прервал его Александр. — Но теперь этот риск просчитан. У нас есть глаза в небе, которые видят всё. У нас есть уши (он кивнул в сторону Филоты, молча сидевшего в углу), которые слышат шёпот врага. И у нас есть кулак, — он взглянул на Херемона, — способный разбить ворота ада. Мы больше не те, кто пришёл сюда месяц назад. Мы закалились в огне. Мы потеряли друзей. И мы стали сильнее. Для них мы всё ещё варвары с Запада, напуганные их мощью. Пусть так и думают. А мы покажем им, каким может быть будущее войн.

Совещание закончилось. Новые командиры разошлись, полные решимости. Александр вышел из палатки. Ночь была ясной, звёздной. На специальной площадке, укрытой маскировочными сетями, стояли пять дирижаблей. «Астра» мягко светилась в темноте – её аккумуляторы отдавали накопленную за день энергию, подогревая гелий. Она была похожа на призрачное, серебристое существо, спящее перед полётом.

Он подошёл ближе. Внутри гондолы, при свете тусклой лампы, Агафокл что-то проверял у прибора, собранного из кристаллов и медных проводов. Увидев царя, он выпрямился.

— Всё готово к утреннему вылету на разведку, царь.

— Ты не боишься? — спросил Александр.

— Боюсь, — честно ответил юноша. — Но больше боюсь подвести. Вы дали мне крылья, царь. Теперь я должен лететь.

Александр положил руку ему на плечо. Это был жест отца, учителя, командира.

— Лети. И возвращайся. Империи нужны такие, как ты.

Он отошёл, глядя, как Агафокл снова склонился над приборами. Эти новые люди… они были детьми его мечты, плодами той странной, жестокой цивилизации, которую он тащил за собой через континенты. Они не помнили Македонии. Их родиной был Поход. Их богом – Прогресс. Их царём – он. И в их руках теперь были инструменты, способные перевернуть мир. С одной стороны, это ужасало. С другой – давало надежду. Потому что старый мир, мир Пармениона, Неарха, даже отчасти Кратера, рушился, не выдержав напряжения этой войны. Но на его обломках уже вырастало нечто новое, стальное, стремительное и беспощадное. Нечто, что могло не только завоевать Китай, но и переварить его, сделав частью себя.

Он посмотрел на восток, где за горами лежали земли Срединного Царства. Там, в Сяньяне, император Цинь Ши Хуанди, вероятно, спал спокойно, уверенный в мощи своих армий и своей Небесной Мандате. Он не знал, что с небес к нему уже летит не предзнаменование, а стальная смерть. И что человек, который вёл эту смерть, был уже не просто завоевателем. Он был сеятелем будущего. Будущего со стальными крыльями и взрывчатым сердцем. И это будущее было неотвратимо.

Глава 14 Кузница будущей