Пятое время года - Анюта Соколова

всегда думал, что прадедушке Её Величества захотелось переехать в более современное и комфортабельное здание, а в старое свезли весь ненужный хлам. В том числе вещи, которые хранить негде, а выбросить жалко, вроде подарков императора Кешина. Не все же их удалось пристроить в храмы, как позолоченную статую Богов размером с трёхэтажный дом!

– И вы называете себя патриотом?

– Разумеется, – ничуть не смутился Совье. – Ведь пошути так иностранец, и я его в порошок сотру!

Залы мелькали так быстро, что я перестала всматриваться в интерьеры и думала о предстоящем задании. Занятно пофантазировать, как выглядит господин Денье. Потомственный аристократ – изящный, бледный, хрупкий, с вытянутой породистой физиономией и тонким носом. В комплекте непременно должны идти чётко очерченные и строго поджатые губы. В памяти всплыло лицо Дэмиена, его чуть оттопыренная нижняя губа, которая когда-то казалась мне такой милой, густые брови вразлёт, тёмно-синие глаза под острыми ресницами. Пленительный образ, очаровавший наивную Дею. Если господин Денье хотя бы вполовину так хорош, неудивительно, что дамы падают к его ногам.

– Кейвен! – раздалось откуда-то сбоку. – Какими судьбами?

– Саймор? – мой спутник остановился, прекрасно разыгрывая удивление. – Надо же, не ожидал встретить тебя здесь!

– По просьбе Её Величества я опекаю харсинцев, – из тени вышел стройный молодой мужчина.

Сказать, что он был красив, – ничего не сказать. Какая, к чёрту, бледность! Ровный загар подчёркивал яркие, словно аквамарины, глаза, взгляд казался тёплым и открытым. Золотисто-пшеничные волосы слегка вились над высоким лбом, идеальные, не пухлые и не тонкие, губы улыбались. Он дружелюбно протянул Совье руку:

– Ужасная скука. Эти господа совсем не понимают тершенского, а я утомился служить переводчиком. Еле отыскал служащего, знающего харсинский. Теперь таскаюсь за своими подопечными уже третий час, и от болтовни звенит в ушах. Ты на службе?

– Нет, я показываю музей моей давней приятельнице.

Пауза после «моей» была еле уловима.

– Позвольте вас познакомить: Дея, это господин Саймор Денье, Саймор, это госпожа Андея Мурье.

– Бесконечно рад знакомству, – Денье поднёс моё запястье к губам и одновременно взглянул на меня из-под тёмных пушистых ресниц.

Такие взгляды предназначены разить наповал, и я старательно изобразила трепет.

– Я тоже… искренне рада.

Бархатные интонации удались на славу. Денье заинтересованно оглядел меня – очень осторожно и быстро, в рамках приличий. Я же боролась с искушением вытянуть нить, пока его пальцы касались моей кожи. Всего одна ниточка!.. Нет, нельзя. Если я заляпаю кровью музейный паркет, ничего, кроме брезгливости, не вызову.

– Мне казалось, я знаком со всеми красивыми девушками Тангера, но, похоже, красивейшую из них Кейвен прятал для себя.

– Вы несправедливы в своих обвинениях, господин Денье. Я только недавно приехала из Герсена.

– И сразу же угодили в загребущие лапы Кейвена? Вы шпионка или авантюристка, госпожа Мурье?

– Естественно, шпионка! Быть авантюристкой сейчас немодно, – поддержала я шутку.

– Прекрасная шпионка, надеюсь, мы увидимся в самом ближайшем времени, – Денье неохотно отпустил мою руку. – Если, конечно, Кейвен не намерен скрывать вас и дальше. Вы планируете посетить завтрашнюю выставку Снежных роз?

– Обязательно! – с готовностью подтвердила я.

– Тогда я буду жить ожиданием встречи, – он поклонился. – Пойду догонять своих харсинцев, пока меня не обвинили в пренебрежении служебным долгом.

Денье направился вглубь зала, а я поморщилась:

– Господин Совье, скажите, дамы действительно падки на эти примитивные штуки? «Прекрасная шпионка», «жить ожиданием встречи», фи!

– Ещё как. А вы талантливая актриса, госпожа Мурье. В какой-то миг я забеспокоился, что вы пали жертвой обаяния Денье. Флиртовали вы весьма профессионально.

– Десять лет я исполняла роль хозяйки дома, которой вменялось в обязанность умение любезничать с гостями. Притворству научится даже бревно. Значит, завтра я должна посетить выставку Снежных роз? Кстати, что это за цветы?

– Обыкновенные морозники. Каждый год перед началом зимних праздников в Ботаническом саду проходит выставка, где может принять участие любой желающий.

– Эти цветы столь прекрасны, что требуют отдельной выставки?

– Не могу судить. Я банален, с детства люблю обыкновенные красные розы. Утром я пришлю за вами экипаж.

Совье глубоко вздохнул:

– И пожалуйста, ради Богов, не гуляйте сегодня вдоль Тейры!

Глава 16

Просьбу Совье я добросовестно выполнила: к набережной не приближалась. Первым делом собрала свои старые вещи и отвезла их на Канатную улицу. Хелли лишилась дара речи и всё норовила поцеловать руку. Задерживаться я не стала, только спросила о судьбе Солава: ворюге, как и следовало ожидать, присудили три года каторги.

После извозчик довёз меня до Прибрежного отделения банка, где мой счёт заметно подрос, затем я прошлась по магазинчикам вдоль Морского проспекта и закупилась всем необходимым. Цены, учитывая мои нынешние доходы, оказались вполне приемлемыми, но больше всего порадовало то обстоятельство, что покупки не пришлось потом тащить в руках: их бесплатно доставляли на дом в любое удобное время.

На обратном пути я наткнулась на небольшой старый храм. Соседние дома обступили его так тесно, что восьмискатная крыша совершенно потерялась за новыми зданиями. Особо набожной я никогда не была. В Шерре к Богам относились без должного почтения. Боги никого не наказывают и не награждают, чудес прилюдно не являют, в дела людей не вмешиваются. Существуют себе где-то на Небесах, и ладно. Вспоминали о них по большим праздникам вроде Равноденствия, Дня Созидания или Зимнего Перелома.

Съер Богов чтил: в каждом районе столицы располагалось два, три, а то и четыре храма, служители в строгих зелёных мантиях пользовались особым уважением. Знаменитая золотая статуя Богов, тот самый подарок кешинского императора, о котором я теперь, после рассказа Совье, не могла вспомнить без смеха, стояла в главном городском храме неподалёку от королевского дворца.

Но самое примечательное – если в Шерре служители и ведьмы на дух не переносили друг друга, то Съер отличался редкостной терпимостью. Ведьмы преспокойно посещали храмы и молились Богам, служители без колебаний обращались к ведьмам за услугами. В газетах часто печатали обращения Верховного Служителя, где он называл всех людей детьми Божьими, без разделения на одарённых и бездарных. Удивительно, что с разделения Тершена прошло меньше века, а порядки на юге и севере так изменились.

Маленький храм, обнаруженный мной, казался невероятно древним. Мощные камни, из которых были сложены наружные стены, потемнели и выветрились. Их прорезали длинные щели окон, забранные цветными стёклышками, некое старинное подобие витражей. Любопытство заставило меня зайти. Внутри вместо привычных росписей тянулись мраморные барельефы. Боги творят мир, небо и землю, поднимают материки, гасят огнедышащие горы, создают рыб, птиц, зверей и, наконец, человека. Краткое изложение Книги Бытия руками неизвестного искусного мастера.

Самих Богов этот мастер явно