Пятое время года - Анюта Соколова

ваял с живых людей, больно они походили на обычных девушку и парня. Ни величия, ни важности, ни пышных одежд. Девушку скульптор изобразил с распущенными волосами, без традиционного венца, парня вообще встрёпанного. Ещё и замотал фигуры в куски грубой необработанной ткани, чуть ли не рубища. Лица у Богов тоже были самые что ни на есть деревенские, простоватые, хоть и милые. Интересно, как служители отнеслись к подобному вольнодумию?

– Не следует смотреть столь предвзято, дочь моя, – сзади бесшумно подошёл служитель. – Когда был сотворён мир, не существовало шелков и парчи, а уж о том, что каким-то внешним чертам начнут приписывать благородство, и подавно никто не думал.

На мягкий проникновенный голос я оглянулась и низко поклонилась, но от шпильки не удержалась:

– Или мастер был родом с юго-запада Тершена и увековечил своих сына и дочь. Рыжих, курносых и веснушчатых.

Служитель добродушно усмехнулся:

– Дочь моя, ты ведьма?

– С чего вы взяли?

Он поманил меня к себе. На подставке красовалась развёрнутая Книга Бытия, по виду —ровесница храма, огромный фолиант толщиной с кирпич. На каждой странице текст дополняли иллюстрации, похоже сделанные рукой того же мастера, что высекал барельефы. Боги здесь выглядели именно такими, как я и сказала. Огненно-рыжими и с россыпью веснушек.

– Когда-то, много веков назад, храм и статуя были раскрашены. К сожалению, краски давно стёрлись. Но ты увидела правильно.

– И вы решили, что это пресловутая «интуиция ведьм»?

– Одарённые есть проводники Божьей воли, – служитель кивнул на статую. – В любой ведьме сильно развито предвидение, не говоря уже о Пряхах. Уникальный дар Богов, позволяющий разбирать ткань вселенной на нити. Нить, уходящая в прошлое, нить, ведущая в будущее… Ты ведь Пряха, дочь моя?

Я вздрогнула. Служитель сам был юн и рыж, вздёрнутый нос обильно усыпали конопушки, тёмные глаза улыбались.

– Прях ведут Боги, хотите вы сказать? – почему-то от его ироничной улыбки мне стало не по себе.

– Ничто в мире не происходит без Божественного ведома.

– Но тогда как Боги допустили подвалы и пытки?! – вскинулась я. – Почему позволили уничтожить Прях?!

– Знание будущего не меняет будущее, – служитель дотронулся до моего лба рукой. – Попытайся представить: не одна нить, не две, а тысячи, миллионы тысяч нитей одновременно. И узор уже выткан в момент сотворения мира.

– Какой-то вы странный служитель, – я невольно отступила на шаг.

– Какая паства, такой и пастух, – он смотрел на меня в упор. – Пряхи – попытка Богов помочь, а не избавление от зла. Интуиция звучит красиво, но сложно для понимания. Я объясню проще. Если тебе кажется, что ты должна поступить так, а не иначе, пойти туда и сделать именно это, поступай, иди и делай. Возможно, твоя нить в этот миг в руке Божьей.

От растерянности я опустила взгляд, а когда подняла голову, служитель уже ушёл. Вот почему я редко захожу в храмы – вечно там напустят туману! Но я всё же преклонила колени перед статуей и опустила злотый в ящик для пожертвований.

По дороге домой я поужинала в маленьком ресторанчике через дорогу от дома. Его имел в виду Рен или нет, но мне там понравилось. Дороговато, конечно, но только для госпожи Мур-Мур. Госпожа Мурье не разорится, заплатив четвертак за ужин. Неожиданно для себя я спросила вина – вернулись забытые привычки. Местное вино показалось мне кислым, однако смутную тревогу, оставшуюся после посещения храма, оно разогнало. В приподнятом настроении я вернулась домой. Как раз начали доставлять мои покупки, и остаток вечера пришлось посвятить их разборке. Ближе к ночи я поймала себя на мысли, что подсознательно жду звонка в дверь, выругалась и легла спать.

***

– Подойди, деточка, – надменно приказывает суровая дама, прямая, словно проглотила железный кол. Она снисходительно улыбается мне, но синие глаза холодны.

– Доброго дня, госпожа Веррен, – испуганно лепечу я.

Назвать её «мамой» недопустимо даже в мыслях. Радует лишь то, что у матери Дэми свой собственный дом в столице, который положено именовать «Зимним Дворцом». Отец моего мужа предпочитает круглый год жить в пригородном поместье, это «Летний Дворец». Дом, отведённый нам с Дэми, – «Малый Дворец». Ошибиться нельзя.

– Доброго, доброго, – дама небрежным жестом указывает мне на кресло напротив. – Итак, ты Пряха.

– Да, госпожа Веррен.

– Прекрасно. Скажи мне, какие фасоны будут самыми модными этой осенью?

– Простите… – теряюсь я. – Это невозможно. Пряхи видят события в жизни человека, абстрактные вопросы не имеют ответа.

– Ладно, допустим, – нехотя делает мне одолжение дама. – Тогда посмотри, во что будет одета королева на Осеннем балу.

– Госпожа Веррен, чтобы увидеть это, мне нужно коснуться Её Величества.

– Какой бесполезный дар! – сердится дама. – Что же ты можешь?

– Посмотреть ваше прошлое или будущее.

– Моё прошлое мне известно, – ворчливо бросает она. – Смотри будущее.

Её рука такая мягкая и нежная, что сразу понятно: она никогда не стирала, не убиралась, не готовила еду. Гигантский рубин в кольце сверкает десятками кровавых граней.

– Ну, что ты видишь? – нетерпеливо подгоняет госпожа Веррен.

Я вижу мраморную плиту с надписью: «Амáлия Люци́я Веррен», усыпанную опавшими листьями. Дата смерти – эта осень. В ужасе вытягиваю другую нить: деревья только начинают желтеть, тянется длинная похоронная процессия, плывёт на катафалке гроб в роскошных венках, какая-то незнакомая дама прячет за вуалью ухмылку. Третья нить показывает мне кольцо с рубином в бархатной коробочке. Коробочка хранится в запертом потайном шкафу. За окном затяжной ливень, голые ветки хлещут по стеклу. Пряхи не имеют права врать, но как я могу сказать матери Дэми, что она не доживёт до Осеннего бала?!

– Госпожа, я вижу множество людей в вашем доме. Остальное размыто.

– И всё? – негодует она. – Любая гадалка на ярмарке скажет мне в два раза больше!

На глаза наворачиваются слёзы от обиды. Я не ярмарочная гадалка.

Будущее, которое я вижу, неотвратимо.

***

Совье прислал служебный экипаж в половине одиннадцатого. Молодой человек, что поднялся за мной, хоть и нарядился в стёганую ватную куртку и яловые сапоги, походил на извозчика не больше, чем матёрый волк на овчарку. Своими скупыми плавными движениями он напомнил мне кешинских танцоров, которые, если верить досужим сплетням, все поголовно наёмные убийцы. Этот мнимый извозчик старательно подделывал грубоватый говор, я делала вид, что ничего не замечаю.

– Господин Совье велел передать, – в мои руки перекочевало приглашение, отпечатанное на толстой глянцевой бумаге. – А ещё сразу после Ботанического сада приказано немедленно везти вас на Большой проспект, без задержек.

– То есть вам придётся меня ждать?

– Служба, – «извозчик» очень естественно вздохнул.

Побывать в Оранжерее Ботанического сада я мечтала давно, но вход