Пятое время года - Анюта Соколова

– Осторожно, Дея, – хрипло выдохнул Рен. – Ещё немного – и я действительно решу, что возможно даже невозможное.

Он залпом допил вино и отстранился.

– Смотря что для тебя невозможное. Занять место начальника управления?

– Это пройденный этап, – отмахнулся Рен. – И дело даже не в моих несомненных достоинствах, а в том, что нашему начальнику осенью стукнуло семьдесят четыре года. Его больше заботит не преступность в Тангере, а рыбалка и прогулки с внуками.

– Совье сказал сегодня, что для успешной карьеры тебе не хватает помолвки с дочерью министра.

– Чушь, – Рен опять наполнил бокалы. – Совье судит о людях по себе. Начальником Розыскного я стану и так, а выше забираться не хочу. Мне нравится моя работа, приятно знать, что меня уважают подчинённые и побаиваются преступники. Чем больше власти, тем выше ответственность и изощрённее интриги, сильнее увязаешь в подковёрных играх. Это не моё, Дея. В душе я так и остался деревенским парнем с простыми мечтами. Собственный домик в тихом пригороде, яблоневый сад и пара лохматых собак.

– Жена, дети?

– Здесь есть определённые сложности, – Рен озорно прищурился. – Я, знаешь ли, однолюб. Дурацкое качество, крайне мешает жить. Несколько раз пытался завести отношения, как тебе недавно рассказывал, даже женился. Ничего не получается. Мне нужна только одна-единственная женщина.

Второй бокал вина я осушила, не замечая вкуса.

– Кто она? Я её знаю?

– Она ужасная, вредная, недогадливая ведьма. Почему-то её хвалёная интуиция в моём случае всегда даёт сбой. Сначала она двенадцать лет звала меня другом, потом десять лет считала врагом, после ещё год бегала от меня как от прокажённого. Представь себе, Дея: я каждую ночь видел эту заразу во сне, а она однажды прошла мимо, притворившись, что мы незнакомы.

Пустой бокал я поставила мимо стола. Тонкое стекло звякнуло и разлетелось на осколки.

– Рен…

Звонок в дверь раздался так не вовремя, что я чертыхнулась.

– Это я тоже запомню, – шепнул Рен. – Иди, открывай.

Кого я точно не ожидала увидеть на своём пороге, так это Жеана Фурена. Сержант был мокрым с головы до ног, словно провёл под дождём несколько часов.

– Госпожа Мур-Мур, простите, ради Богов! Вы случайно не знаете, где господин Арье? За ним дважды посылали, в квартире нет, в Управлении нет…

– Жеан, у нас что – пожар? – недовольно спросил подошедший Рен.

– Хуже, господин Арье! В Сытном квартале нашли кешинского посла, мёртвого, и, прошу прощения, госпожа Мур-Мур, совсем без всего.

– Как это – без всего? – мы с Реном недоумённо переглянулись.

– Голого, – смущённо пояснил Фурен. – Еле опознали, сначала думали, что это танцовщик или циркач. Но потом я пригляделся: тело больно ухоженное, холёное. Сверил со снимком из журнала – точно, он! Господин Люшьéн.

– Лекаря вызвали? – Рен потянулся за пальто.

– И лекаря, и ведьму. Лекарь сказал, что смерть естественная, сердечный приступ, а ведьма добавила, что посол незадолго до этого занимался… госпожа Мур-Мур, извините…

– Да хватит вам извиняться, словно я невинная гимназистка! – рявкнула я. – Любовью занимался ваш посол! А нашли его неподалёку от Банного переулка? Рен, обожди, я с тобой.

– Уверена? – он внимательно оглядел меня. – Ты сегодня уже работала?

– Три нити, ерунда. И мы не договорили, – добавила я, понизив голос.

– Чтобы черти побрали всех послов на свете! – вопреки смыслу своих слов, Рен просиял. – Жеан, надеюсь, у входа стоит экипаж? А то вид у тебя, словно ты с Сермяжной пешком шёл.

– Внизу ждёт служебная коляска. Это я вымок, когда осматривал место преступления. Пустырь в конце Банного переулка, вы угадали, госпожа Мур-Мур.

– Госпожа Мурье, – поправила я. – Теперь у меня гражданство Съера.

– Очень рад, госпожа Мур… е, – Фурен распахнул дверь. – Идёмте скорее. Нужно раскрыть дело до того, как прознают кешинцы, иначе они крик поднимут – от оканья уши заложит!

– Какая нелёгкая занесла посла в Сытный квартал? – спросил на бегу Рен. – И почему ты сразу назвала Банный переулок?

– Так при банях же нелегальный бордель, – я запрыгнула в экипаж. – Господину Фурену это прекрасно известно.

– Вот как? – Рен повернулся к начальнику районного участка. – И как это понимать, Жеан?

– Как-как, – вздохнул Фурен. – Очень просто. Сами посудите: разгоню я девочек. На следующий день они соберутся в другом месте, только там не будут дежурить участковый и лекарь. Первый же скандал с мордобоем – и пострадавшие. А тут всё же порядок.

– И мёртвый голый посол, – Рен украдкой сжал мои пальцы.

– Нечего шастать где попало в поисках удовольствий, – подытожила я. – Посещал бы, как все приличные люди, публичные дома в Весёлом квартале – помер бы в нормальных условиях.

– Приличные люди бордели не посещают! – фыркнул Рен.

– Посещают, господин Арье, ещё как посещают, – возразил Фурен. – Только если смерть естественная, что ж его на улицу-то выбросили?

– Скоро узнаем, – я нахмурилась. – А когда он умер?

– Часа четыре назад.

– Дея, не вздумай! – Рен сурово сдвинул брови. – Это и на свежую голову тяжело!

Я неопределённо пожала плечами. Смотреть мёртвых – милое дело, они ведь не сопротивляются и всё выкладывают. Главное – чтобы труп был свежий.

Пустырь в конце переулка зарос бурьяном в половину человеческого роста. Топорщилась лохматая полынь, ощетинились высохшие шарики репейника, полёгшая бурая трава прикрывала остатки разрушенного фундамента.

– Как вы вообще в этаких зарослях обнаружили тело? – удивился Рен.

– Бабёнка выбрасывала мусор, наткнулась на свежепротоптанную тропку, пошла по ней, чтобы мешок подальше закинуть. У нас с этим строго, если поймают, штраф пять злотых. А в конце тропинки – голый мужик. Она со страху да из-за дождя не разобралась, завизжала, народ сбежался.

– Странные люди, – Рен пнул ногой полусгнившие картонки. – За вывоз отходов ежемесячно злотый, за незаконные свалки – пять. И всё равно нарушают!

– Для Сытного квартала, господин Арье, злотый – большие деньги. А расставить у каждой мусорной кучи участковых невозможно: людей не хватит. Хоть отдельную службу заводи.

– И заведём, – Рен споткнулся об ржавую проволоку и выругался.

Тело лежало под импровизированным навесом из воткнутых в землю жердей, накрытых брезентом. Один участковый что-то чиркал в блокноте, второй тихонько разговаривал с пожилой женщиной, сидящей на складном стуле. По осанке и серебрившимся на висках волосам ей можно было дать лет сорок-сорок пять, но, когда она повернула голову, взгляд выдал намного более солидный возраст.

– Добрый день, – вежливо поздоровался Рен. – Госпожа ведьма?

– Добрый день, Марлéна Кувéр, к вашим услугам, – спокойные серые глаза по очереди оглядели нас и остановились на мне. – Госпожа Мур-Мур? Наслышана. Знала бы, что вас привлекут, не выползала бы в такую слякоть.

– У меня специфические возможности, – я поклонилась. – Ни определить время смерти, ни проверить кровь