Фарфоровая невеста - Соня Золотова

время смотрела на собственное отражение. Странная девушка. Совсем не та Зоя, которая несколько месяцев назад боялась заговорить с понравившимся одногруппником. Кажется, я стала смелее здесь. Живее. Настоящее. Именно это слово пришло в голову. Настоящая.

Потому что раньше я всё время чего-то ждала. Когда закончу семестр. Когда стану увереннее. Когда перестану стесняться. Когда сводный брат перестанет меня обижать. Когда… мама вернется. Впрочем, я давно уже этого не ждала. Когда начнется настоящая жизнь.

А здесь она началась сразу. И сразу же предложила мне выбор, продолжать тянуться к людям или нет. Надеяться на них… или только на себя.

Я вдруг представила себя через десять лет. Уже в собственной лавке с волшебным фарфором.

Дети, которые приходят за чудесами.

Покупатели, которые уважают меня и здороваются с благоговением.

Я словно добрая волшебница из сказки, которая живет в высокой башне.

Все знают дорогу к ее двери. Все ей рады, осторожно рады. Все восхищаются. Только вот…

Я почему-то никогда не любила этот тип персонажа. Деревенская ведьма или волшебник в башне… Не любила, потому что они были очень, очень одиноки. Их уважали, но опасались. Держались от них подальше. И не подпускали к себе слишком близко.

Я медленно выдохнула. Нет. Наверное, нет. Так я не хочу.

Пусть меня предадут еще раз. Пусть разочаруют. Пусть я ошибусь в людях. Но жить, никому не доверяя, как Марра… Нет. Я не готова. Совсем не готова.

И тут я неожиданно почувствовала облегчение. Потому что впервые за несколько дней смогла честно ответить самой себе на важный вопрос.

Я не хочу превращаться в хозяйку сказочной башни. Даже если башня будет полной волшебства.

33. Я просто промолчала

На следующий день я с самого утра была уверена, что Дрейк не придет. После вчерашнего разговора с Маррой мне казалось, что мир сам собой стал немного другим. Более сложным. Более взрослым, что ли. Еще неделю назад все было понятно: хорошие люди помогают, плохие — вредят. А теперь выяснилось, что хорошие люди тоже могут сделать больно. А может, не настолько они и хорошими были, эти люди. А значит… зачем я им сдалась?

Я как раз переставляла чайные пары на верхней полке, когда над дверью звякнул колокольчик. Я медленно обернулась.

На пороге стоял Дрейк. В руках — маленький букетик полевых цветов, перевязанный голубой ленточкой, и небольшая картонная коробка.

Пирожные. Ну конечно. Он же помнил, что я вечно голодная. И от этой мысли стало еще хуже.

— Добрый день, Зоя, — улыбнулся он. Я тоже попыталась улыбнуться. Получилось… наверное, не очень.

— Здравствуй.

Он подошел к прилавку и протянул мне цветы

— Это тебе.

Я посмотрела на серебристые колокольчики, мелкие белые «звездочки», какие-то мелкие сиреневые цветочки, названия которых никогда не знала. Они пахли летом. Странно. Иногда несколько полевых цветов могут ранить сильнее роскошного букета из роз с острыми-преострыми шипами.

— Спасибо… — Я осторожно взяла их в руки. — Очень красивые.

— Правда? — Он просиял. — Я сам собирал.

Вот этого говорить не надо было. Совсем. Теперь выбросить их было невозможно. И смотреть на них тоже.

Дрейк тем временем подвинул ко мне коробочку.

— А это… чтобы ты опять не забыла поесть.

Я тихонько рассмеялась. Вернее, попыталась. Звук получился какой-то совсем грустный.

— Не забыла.

— Неужели?

Он недоверчиво прищурился.

— Тогда предлагаю закрепить успех сегодня вечером.

Я подняла голову.

— Закрепить?

— Конечно.

Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой раньше становилось тепло.

— Сходим погулять? Я знаю одно место за городской стеной, там сейчас цветут вечерние лилии. Говорят, они начинают светиться, когда совсем стемнеет. Не знаю, правда ли это, но очень хочется проверить.

Я молчала. Потому что именно этого и боялась. Он снова приглашал меня на свидание, идти на которое мне вовсе не следовало. Я отчаянно попыталась вспомнить девочек из нашего университета. Тех самых красивых, уверенных, к которым постоянно кто-нибудь подходил знакомиться.

Интересно, как они отказывали? Делали вид, что не замечают? Отвечали холодно? Смотрели мимо человека? Наверное, именно так. Наверное, это правильно. Хотя…

Почему тогда у меня так колотится сердце? Почему хочется расплакаться? Это же я сейчас должна обижаться. Не он.

— Зоя?

Я вздрогнула. Дрейк смотрел на меня уже без улыбки. Очень внимательно.

— Что-то случилось?

— Нет.

— Точно?

Я кивнула. Наверное, слишком быстро.

— Ты… какая-то грустная.

— Просто устала.

— Это из-за работы?

Я пожала плечами.

— Немножко.

Он некоторое время молчал. Потом осторожно спросил:

— Я чем-нибудь тебя обидел?

Да.

Ты рассказал Хорну. Доложил о моих планах. Хотя… Я ведь до сих пор этого не знала наверняка. Были только мои догадки в результате проверки. А если я ошиблась?

Если ошиблась…

Я посмотрела на Дрейка. Он стоял напротив меня с таким искренне растерянным выражением лица, что внутри все болезненно сжалось. Он правда не понимал. Совсем.

— Зоя?

Я опустила глаза. На цветы. На коробочку с пирожными. И вдруг поняла, что если сейчас начну говорить, то либо начну кричать на него, выплескивая страхи и беспомощное отчаяние, либо расплачусь. Ни того, ни другого делать не хотелось.

Поэтому я выбрала третий вариант, самый трусливый. Перестала смотреть ему в лицо и промолчала.

Я чувствовала его взгляд, почти физически. Но так и не смогла поднять голову.

— Понятно, — тихо сказал он наконец.

Нет. Ничего тебе не понятно. Совсем ничего.

Он еще немного постоял, словно надеялся, что я все-таки что-нибудь скажу.

Но я продолжала молчать.

— Если захочешь поговорить… Ну, потом… — начал он.

Не договорил. Только коротко кивнул. И очень осторожно подтолкнул ко мне коробочку с пирожными.

— Это все равно тебе.

Я наконец подняла глаза. И в этот момент мне показалось, что он стал каким-то… нахохлившимся. Как промокшая птица.

Он попытался улыбнуться, но получилось плохо.

— До встречи, Зоя.

Дрейк развернулся и медленно пошел к двери.

Колокольчик тихо звякнул. Дверь закрылась. Я еще несколько секунд стояла неподвижно, потом подошла к окну. Дрейк медленно шел по улице. Обычно походка у него была легкая, быстрая, будто он всегда немного торопился жить. А сейчас… Он едва волочил ноги, засунув руки в карманы. И почему-то казался ужасно одиноким.

— Дура… — прошептала я.

Хотя уж точно судить себя мне было не за что.

34. В гостях у Лили

После ухода Дрейка у меня дрожали руки.

Не образно, в стиле «ах, я вся такая взволнованная героиня романа, поднесите нюхательную соль», а совершенно по-настоящему. Я попыталась налить себе воды, расплескала половину на стол, потом едва не уронила кружку и долго