Фарфоровая невеста - Соня Золотова

Он не поздоровался, не посмотрел на кассу, не пересчитал выручку. Просто замер посреди магазина и медленно обвел взглядом помещение. Будто видел его впервые. У меня внутри все похолодело. Что случилось? Что я сделала? Вчера… Вчера я…

Нет. Я ведь ничего не ломала. Никого не обманывала. Чаевые не брала. Что тогда?

— Господин Хорн?..

Он даже головы не повернул. Медленно прошел вдоль витрин, провел пальцем по полке, заглянул под прилавок. Потом резко развернулся.

— Где?

Я моргнула.

— Что… где?

— Не заставляй меня повторять вопрос.

Очень хотелось сказать, что это вообще-то был не то чтобы самый понятный вопрос. Но я сдержалась.

— Я… не понимаю.

— Сейчас поймешь.

Он направился к двери в задние комнаты. Я бросилась следом.

— Простите, но…

Он распахнул дверь, зашел в мою каморку. И начал… обыск. По-другому это назвать было невозможно. Он открывал шкаф. Отдергивал занавеску. Переворачивал мои немногочисленные вещи.

Я стояла в дверях, не смея даже вздохнуть.

Потом Хорн вышел и, не говоря ни слова, прошел дальше. К мастерской. Сердце ухнуло куда-то вниз. Нет. Нет-нет-нет. Только не туда. Я ведь… Тут же все…

Он толкнул дверь. Мастерская выглядела как место, куда никто никогда не заходит. Как скучный пыльный склад. Обычная заброшенная мастерская.

Я едва заметно выдохнула. Спасибо моей привычке всегда убирать все за собой, которая выработалась в последнее время из-за происков Димы! Никогда не думала, что буду ему благодарна, но… Но сейчас я была очень, бесконечно ему благодарна и готова даже расцеловать.

Несмотря на усталость, я убрала абсолютно всё. Краски. Глину. Даже влажную тряпку выстирала.

Хорн долго осматривал помещение. Подходил к полкам, стучал по столешнице, даже заглянул под верстак. Потом медленно повернулся ко мне. И вдруг улыбнулся. Очень нехорошо.

— Любопытно.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что именно любопытно?

Он молча вышел обратно. Прошел мимо меня, снова завернул в мою комнату… И вдруг остановился возле кровати. Я даже не сразу поняла, на что он смотрит.

А потом увидела. Корзинка под кроватью. Господи. Печенье. Лили. Я все еще не доела вкусные подарки, которых мне насовали с собой с горкой, и по привычке уже сунула корзину под кровать… Но…

Хорн наклонился. Достал корзинку. Очень аккуратно, словно там внутри была ядовитая змея.

— Что это?

Голос прозвучал совсем тихо. Наверное, именно поэтому мне стало еще страшнее.

— Подарок…

— От кого?

Я молчала.

— От кого?

— Мне… — Я сглотнула. — Мне подарили.

Он посмотрел на меня. Очень внимательно.

И мир исчез. Нет. Не совсем. Просто пол вдруг оказался очень далеко.

Я вскрикнула. Ноги потеряли опору. Воздух исчез из легких. Через мгновение невидимая сила с силой впечатала меня в стену. Что-то огромное прижало меня за плечи и сжало шею.

Будто великан одной ладонью удерживал меня на месте.

Я попыталась вдохнуть, но не получилось. Воздуха стало совсем мало. Хорн медленно подошел ближе. Настолько близко, что я увидела отражение собственного испуганного лица в его зрачках.

— Ты решила, что можешь быть умнее меня?

Я отчаянно замотала головой.

Он снова слегка пошевелил пальцами, и давление усилилось. Перед глазами поплыли темные пятна.

— Думала, я не замечу?

Еще сильнее. Я судорожно хватала ртом воздух. Но его не хватало. Совсем.

— Думаешь, меня можно обмануть?

Голос звучал спокойно.

Почти ласково.

— Запомни. — Он наклонился совсем близко. — Правила для работниц существуют не для обсуждения. Не для поиска лазеек. Не для проверки моего терпения.

Каждое слово отдавалось внутри моей груди ледяным эхом и болью.

— Если ты начнешь их нарушать…

Он медленно разжал ладонь.

Давление исчезло мгновенно, и я рухнула на пол, едва успев выставить руки. Воздух наконец ворвался в легкие. Я закашлялась.

Хорн спокойно поставил корзинку обратно. Даже поправил сбившуюся салфетку.

— Сегодня я всего лишь показал тебе, что это бывает. — Он посмотрел сверху вниз. — В следующий раз будет настоящее наказание.

После этого развернулся, вышел из комнаты…. Через некоторое время хлопнула входная дверь.

Наступила тишина.

Я еще долго сидела на полу. Просто не понимала… что вообще произошло.

Корзинка с печеньем стояла под кроватью. Ничем не примечательная корзинка.

Я медленно подползла к ней, коснулась пальцами плетеной ручки… и похолодела.

А что, если дело было вовсе не в нарушении «круговорота еды»? Что, если он искал совсем другое? И просто… не нашел?

От этой мысли стало даже страшнее, чем от магии Хорна.

Потому что где-то совсем рядом, в мастерской, лежала маленькая волшебная свистулька. И если бы сегодня утром я хоть что-нибудь оставила на виду…

Я закрыла лицо руками и наконец позволила себе заплакать.

38. Громкое сердце

К вечеру я чувствовала себя совершенно разбитой. Наверное, если бы меня сейчас попросили описать свое состояние одним словом, я бы честно сказала: пустая. Плечо ныло после удара о стену. Ребра тоже. Каждый вздох напоминал о сегодняшнем утре. Стоило вдохнуть чуть сильнее — и перед глазами снова вставало спокойное лицо Хорна, его медленно сжимающиеся пальцы и ощущение, что мои ребра вот-вот начнут ломаться одно за другим.

Еще и есть хотелось ужасно. Я же все проспала и не добыла никакой еды, и боялась а порог нос высунуть, а печенье… После прикосновения Хорно оно превратилось в несъедобное папье-маше.

Я несколько раз ловила себя на том, что машинально прислушиваюсь к каждому шороху за дверью, к каждому стуку на крыльце. Но Лили так и не пришла. Не забрала птичку для сына. И не принесла мне ничего перекусить… Хотя она ведь и не должна была этого делать, верно?

За окнами сгущались сумерки. Я уже собиралась запирать дверь, когда она скрипнула… Я вздрогнула.

Но это был не Хорн. Дрейк. Он направился было ко мне, но замер за несколько шагов до прилавка.

— Зоя…

Я поспешно отвернулась.

— Не надо.

— Что не надо?

— Приходить.

Он несколько секунд молчал.

— Я хотел только убедиться, что ты в порядке.

— Я в порядке.

Получилось настолько неубедительно, что мне самой стало неловко. Дрейк сделал еще один шаг.

— Нет.

— Да.

— Посмотри на меня.

Я покачала головой. Не могла. Потому что если посмотрю, то… Нет. Лучше не надо.

— Зоя… — Его голос стал совсем тихим. И таким мягким, заботливым… — Если я чем-то тебя обидел… если сделал что-то не так… скажи мне.

Я почувствовала, как внутри снова начинает дрожать тот самый тугой комок, который весь день не давал нормально дышать.

Сегодняшнее утро. Хорн. Страх. Боль. Голод. Усталость. Все это вдруг навалилось одновременно.

— Я не могу… — прошептала