Фарфоровая невеста - Соня Золотова

— Что?

— Не могу больше делать вид, что все хорошо…

И вдруг совершенно неожиданно для самой себя разрыдалась в голос. Как будто еще утром не выплакала все слезы.

Дрейк оказался рядом так быстро, что я даже не заметила, когда он успел подойти.

— Тише…

Он очень осторожно обнял меня. Так, словно боялся причинить боль. Я уткнулась лбом ему в плечо. От него пахло прохладным вечерним воздухом, древесной стружкой и чем-то еще — теплым, домашним, удивительно спокойным. Наверное, именно этого спокойствия мне сегодня не хватало больше всего.

— Все хорошо, — тихо повторял он.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет.

— Хорошо.

— Нет.

— Будет хорошо.

Я закрыла глаза. Хотелось бы верить. Очень хотелось.

Его ладонь медленно гладила меня по спине, совсем легко, будто успокаивала перепуганную птицу. Дыхание постепенно становилось ровнее. Слезы тоже понемногу заканчивались. Я подняла голову. Совсем чуть-чуть.

Дрейк смотрел на меня так внимательно, что сердце снова предательски дрогнуло.

— Ты не одна, — сказал он шепотом.

И прежде чем я успела что-либо ответить, осторожно коснулся губами моих губ.

Поцелуй оказался неожиданно теплым. Таким теплым, что все остальные мысли словно разом отступили куда-то далеко. Исчезла мастерская. Исчез магазин. Исчез сегодняшний страшный день. Осталось только ощущение, что рядом есть человек, рядом с которым не страшно.

Я сама не заметила, как ответила на этот поцелуй. Пальцы непроизвольно сжали ткань его сюртука. Сердце билось так быстро, что, казалось, сейчас сбежит из груди.

На одно короткое мгновение мне захотелось только одного. Чтобы это мгновение не заканчивалось. Чтобы можно было просто стоять вот так. Ничего не бояться. Ни о чем не думать. Чувствовать разливающийся внизу живота жар и понимать, что в голове не осталось ни одной, ни единой малюсенький мыслишки, и меня волнует только одно: пусть он обнимет меня крепче, пусть прижмет к себе, пусть…

Где-то совсем рядом раздался громкий звон.

Я вздрогнула. Мы с Дрейком отпрянули друг от друга и одновременно обернулись. С верхней полки сорвалась тарелка, ударилась о край витрины и разлетелась по полу десятками белых осколков.

Я резко отступила назад. Будто проснулась. Что я делаю, о чем я думаю…

Я поспешно пригладила волосы, которые непостижимым образом успели растрепаться, поправила воротник платья и зачем-то разгладила совершенно несуществующие складки на переднике. Щеки горели. Наверное, я сейчас была краснее самого спелого помидора.

— Прости… — тихо сказала я.

Дрейк смотрел на меня очень серьезно. Без тени обиды.

— Это я должен просить прощения, если вдруг ты…

— Нет… — Я покачала головой. — Просто… пожалуйста… можешь уйти?

Он долго молчал. Потом медленно кивнул.

Но уже у самой двери вдруг остановился. Обернулся.

— Зоя.

— Что?

Он сделал глубокий вдох. Будто собирался прыгнуть в холодную воду.

— Наверное, все это слишком быстро.

Я невольно улыбнулась. Еще бы.

— Но я все равно скажу. — Он смотрел прямо мне в глаза. — Я люблю тебя.

У меня перехватило дыхание.

— И хочу быть рядом с тобой. Всегда.

Я растерянно покачала головой.

— Но ведь… ты совсем меня не знаешь.

Он улыбнулся.

— Возможно.

— Тогда как…

— Зато я достаточно хорошо знаю самого себя. — Он положил ладонь на грудь. Туда, где билось сердце. И, как я успела убедиться, билось очень быстро и сильно. — И знаю одну вещь.

Я молчала.

— Мое сердце никогда не лжет.

После этих слов он тихо поклонился, открыл дверь и исчез в вечерних сумерках.

А я еще долго стояла посреди магазина, смотрела на разбитую тарелку, потом на закрывшуюся дверь. И никак не могла понять, отчего уже мое сердце бьется так сильно. От страха. Или уже совсем по другой причине.

39. Две девицы под окном

Ночью я почти не спала. То есть сначала честно пыталась: легла, накрылась одеялом, закрыла глаза. Даже несколько раз очень убедительно сказала себе: «Все, Зоя. Хватит думать. Завтра опять работать. Спать».

Мозг вежливо выслушал. И немедленно продолжил думать. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникал Дрейк. Такой растерянный, теплый, нежный… И его поцелуй. А потом — звон разбившейся тарелки.

И все начиналось сначала.

Потом появлялся Хорн. Я снова чувствовала, как невидимая сила поднимает меня над полом, как становится трудно дышать, как леденеют пальцы.

Потом почему-то — после сегодняшних поцелуев с Дрейком иж точно не к месту! — вспоминался Коллен. Его записка. «Он не хотел вас расстраивать».

Потом снова Дрейк. «Мое сердце никогда не лжет».

Я перевернулась на один бок, на другой, взбила подушку, перевернула ее, чтобы была попрохладнее, потом вдруг заволновалась, не пропала ли свистулька, и побежала проверять, на месте ли она.

Легла снова. Нет. Так дело не пойдет. Я тихонько рассмеялась. С некоторым удивлением подумав, что, несмотря на ужасный визит Хорна, мне все еще хотелось улыбаться.

Но в конце концов усталость все-таки победила. и я даже не заметила, в какой момент мысли начали путаться. Потом раздался стук, сначала показавшийся мне частью сна.

Тук.

Тук-тук.

Я нахмурилась. Наверное, кто-то строит дом по соседству. Но кто им разрешил так громко шуметь ночью?

Тук. Тук.

Нет. Стук повторился. Настойчивее. Я резко открыла глаза. Некоторое время просто лежала, ничего не понимая.

Стук снова повторился. На этот раз совершенно отчетливо.

Кажется, кто-то стучал в окно магазина. Точнее, в оконную раму.

Я вскочила так резко, что едва не запуталась в одеяле. Сердце колотилось где-то в горле. Осторожно вышла из своей комнатки, подошла к окну…

— Зоя! — негромко позвала Лили.

Я моргнула. Еще раз. Лили.

Рядом с ней стояла Марра.

Обе смотрели на меня с таким беспокойством, что страх мгновенно сменился удивлением. Я торопливо открыла окно.

— Что случилось?

— Это мы хотели спросить, — ответила Марра.

— Ох… — Я облегченно выдохнула. — Вы чего здесь?

И тут меня словно током ударило. Я быстро перевела взгляд на Лили.

— Подожди… а булочная?

Она махнула рукой. Так легко, будто речь шла о чем-то совершенно незначительном.

— Ничего.

— В каком смысле «ничего»?

— Откроется чуть позже.

Я окончательно растерялась.

— Лили… Хорн же тебя накажет.

Она только фыркнула.

— Пусть сначала узнает, за что.

Я даже не знала, смеяться мне или ужасаться.

— Но…

— Зоя, — мягко перебила Марра. — Мы пришли не булочную обсуждать.

Я посмотрела сначала на нее.

— А зачем?

Марра некоторое время молчала. Потом тихо сказала:

— Вчера Хорн был в ярости.

У меня внутри сразу стало холодно.

— Он…

Я сглотнула.

— Он всегда такой, когда что-то идет не по его плану.

Марра говорила спокойно. Очень спокойно. но мне от ее фраз становилось… страшновато.

— Когда кто-то пытается бороться с ним. — Она