Старатель. Книга 2 - Алексей Анатольевич Рудаков

Всё же я, имевший кое-какой опыт общения с подобными лицами в своей реальности, умел находить подходящие слова, не вызывавшие отторжения у нашего француза. Так было и на сей раз, когда я, отменно поохотившись на огненных пауков Мёртвого Леса, и продав Гоше добычи на весьма приятную кругленькую сумму, пошёл отмечать успех в Туннели. Вот там, в местном баре, я и встретил Виктора, причём наша радость была взаимной и не наигранной. Приняли по первой – за встречу. Потом – по второй, для роздыха души. Ну а после третьей пошли за жизнь говорить, и вот тут я упомянул про Побережье. Мол, такое дело, туда собираюсь. Скрывать не буду – от француза, бывшего весьма эмоциональным, я ожидал восторгов – а как же! Смельчак! На Побережье идёт! Но увы – реакция моего собутыльника была прямо противоположной.

– Побережье?! Это le diable! Мой друг! – Вытянув руку Виктор придержал мою, ту, что с кружкой: – Святой и Непорочной Марией заклинаю вас! Это не то место, куда стоит идти!

– Почему? – Сбросив его руку, осторожно, чтобы резким движением не оскорбить своего аристократичного собеседника, делаю глоток: – Люди и там живут. Прорвусь, как ни будь.

– Нет, нет и нет! Там водятся монстры! Я знаю, я видел! Вот, хотя бы пауки, – он делает глоток, а я пожимаю плечами:

– Да бросьте, Виктор! Вы думаете – я пауков не видел?! Да полно вам! Я только что из Мёртвого. Уж этих огненных настрелял – жуть сколько. Едва до Гоши дополз.

– Эээ… mon ami, – грозит он мне пальцем: – Пауки здесь и пауки там, это, как у вас принято говорить – две большие разницы. Très grande différence, comprendre?

– Не, – качаю головой и, подняв руку, заказываю по пиву: – Ну так – расскажите, эээ… mon эээ… cher ami. Я весь это… Attention. Ну – внимание.

– Я там был, – приняв новую кружку Виктор не торопится сделать глоток. Положив руки на стол, он упирает подбородок в сцепленные ладони и, разглядывая бег пузырьков, продолжает:

– Решил заработать. По-быстрому, точно, как вы любите.

Сделаю короткое отступление.

Деньги он любил – факт. В нашу первую встречу он вернулся с торфяника, где безуспешно пытался достать редкий ствол. Не для себя – на продажу, такое оружие стоило весьма прилично. Но – тогда не срослось, а ходил ли он ещё туда – не знаю. Вот только зачем ему деньги были нужны – этого я не понимал, но чужая душа – потёмки, а потому я и не лез разбираться в этом.

– Мне говорили, что с живности Побережья очень ценная добыча падает, – продолжил он, разглядывая пузырьки: – Вот я и пошёл. Всё рассказывать не буду, да и недолго я там пробыл – сбежал быстро, но денег получить – удалось.

– Браво! – Подняв руки несколько раз хлопаю в ладоши, а затем приподнимаю кружку: – Пью за ваш успех, Виктор!

– И там я встретил их, – продолжает он, не обратив никакого внимания на меня. Ну и ладно. Не гордый я – так выпью.

– Первыми мне кислотные пауки попались. Они как больше пещерные, но… – Резко подняв голову Виктор впивается в меня взглядом, и я вижу страх на дне его глаз.

– Это просто исчадия ада, Сэм! – Вздрогнув, он схватил кружку и вернул её на стол только разом выхлебав добрую половину: – Они плюются ядом, мой друг, – хватает он меня за руку: – Не подумайте, я не трус, здесь я никого не боюсь, но, когда на вас, с небес, обрушивается такая бомба, простите, но это выше человеческих сил. Нет, я не сдался, – убрав руку он выпрямляется, откидываясь на спинку стула: – Сначала, не скрою, растерялся. Ящеры, те прямо плюются. А эти – навесом. Как гаубица, или миномёт. И яд этот… Бррр… – Покачал он головой: – Куда там тем же ящерам. В общем, первый раунд я проиграл, позорно сбежав с поля боя. Но я вернулся! Да-с, друг мой! Вернулся и дал бой этой нечисти.

– Победили? – Подаюсь вперёд. Мне нет нужды изображать интерес – всё, связанное с Побережьем, любая мелочь мне сейчас ценна на вес золота, если не больше.

– Конечно, – Виктор, польщённый моим вниманием, щёлкает пальцами: – Это легко, когда поймёшь их природу. Запомните – стоит пауку остановиться и поднять, пардон, заднюю часть – Так сразу, сударь, заклинаю вас – не мешкая, мчитесь прочь. Назад, в сторону – неважно. Главное – мчитесь куда угодно и не к нему. Вот тогда, если вы последуете моему совету, у вас будет шанс. Он не успеет повернуться, и его бомба упадёт в пустоту, а сам паук побежит новое место искать – тут вам стрелять по нему надо. Пара-тройка таких па – и всё! Вы живы, а он нет!

– Гениально! – Тоже откинувшись на спинку, несколько раз хлопаю в ладоши, а затем, подхватив кружку, салютую ей Виктору: – Значит – он встал, я бегу. Он бежит – я стреляю?! Великолепно, друг мой! Теперь, вооружившись вашим опытом, я чувствую себя куда как увереннее! Давайте выпьем!

Мы выпили.

Потом, ещё по одной, чередуя глотки тостами за дружбу, взаимопомощь и всё такое прочее, соответствующее моменту.

Так мы просидели ещё почти час и всё это время, Виктор, уже порядком захмелевший, рассказывал мне об огненных пауках Побережья, о бронированных кабанах, злобных крабах и симбионтах, пускающих молнии с кончиков пальцев. Что до меня, то я, стараясь не подавать вида, несколько раз пытался завершить наше общение и довести его до койки, хорошо зная, что избыток алкоголя ещё никого до добра не доводил.

К сожалению, и здесь события пошли именно по плохому сценарию. Я уже почти довёл его до койки, как он, приметив одноруких бандитов – игровых автоматов, с сомнительным шансом выигрыша, вырвался из моих рук, решительно двинувшись к ним.

– Я победил там, – возвестил он, вытащив из кармана пригоршню монет: – Выиграю и здесь!

Тут я был бессилен – азартность француза намного превосходила его благородство, возможно лишь самую малость уступая смелости этого славного парня и ругаться из-за подобного было бы просто глупо. Я и не стал, а взяв у Клавдии, зазнобы Кабана, крысбургер, встал рядом, готовясь насладиться шоу.

И оно последовало!

Каждый рывок рычага, Виктор сопровождал особым жестом и словами, должным привлечь удачу. Совершенно преобразившись, он то принимался бить поклоны, то приседал, подняв над головой по-особенному переплетённые пальцы, а раз даже принялся скакать на одной ноге, прикрыв глаза ладонью и дёрнув рычаг свободной рукой.

Молча жуя крысбургер я диву давался, видя всё это, но