Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

— Нарежь куриное филе тонкими кусками? — попросила Наташа, посыпая на раскалённую сковороду мелко рубленный чеснок и лук.

Над плитой появился слегка заметный, исчезающе прозрачный дымок, а воздух пропитал сладковатый аромат карамелизирующегося лука.

— Как прошёл твой день? — аккуратно прощупывал я почву. — Что известно по компьютерному томографу?

В сковороду полетели томаты и перец чили, вызвав у сковороды недовольное шипение.

— Ох, не сыпь соль на рану, — вздохнула девушка. — Обещали в понедельник забрать… Дорабатываю последние деньки…

— Разве ты не можешь убедить отца оставить тебе аппарат КТ? Он же должен понимать, что для тебя это важно⁈

Мне было неприятно говорить на эту тему. Возможно, потому, что она вызывала в Наталье сожаление, а возможно, потому, что я винил себя за попытку оправдать своё решение по изъятию документации из сейфа Васька.

Это дело требовало всей полноты информации, даже если от этого больно и дискомфортно.

— Говорила, конечно, — девушка не оборачивалась ко мне. — Но отец — упёртый человек, своих решений изменять не привык…

— И тебя это не обижает? — наседал я.

— Обижает, — девушка вздохнула. — Но что поделать? Это же отец… — она повернулась ко мне и потребовала нарезку. — Давай курочку…

Вслед за овощами мясо заняло своё место в оливковом масле, лениво перекатываясь с бока на бок. Наташа погрузилась в эту нехитрую работу, подталкивая курочку деревянной лопаткой то на один бок, то на другой. Она размышляла о ситуации с отцом. Совершив внутренний диалог, девушка вернулась к нашему разговору:

— Ты, возможно, удивишься, но я люблю его, — пауза. — Несмотря на все недостатки… И должна поддерживать… — она кивнула сама себе. — Несмотря ни на что…

Приговор был вынесен. Передо мной стоял Человек с большой буквы. За свою короткую жизнь Наталья успела выстроить в себе стальной моральный стержень, который невозможно ни сломать, ни согнуть. Она чётко осознавала всю ответственность за близких, всю важность эмпатии и поддержки, всю опасность эгоизма и конформизма.

Это восхищало, делало из неё идеальную спутницу для жизни. Идеальную жену. Но это же угрожало разрушить наши отношения…

* * *

Шторы были задёрнуты, в углу около кресла тускло горел торшер. Диван-солнышко укрылся белой простынёй. Подходило время отдыха. Свет в Наташиной комнате был погашен — девушка спала.

Я же сидел в кресле, погружённый в хитросплетения истории «Погребённого великана». История в книге интриговала, не отпуская меня в постель.

Вдруг мой телефон замигал экраном и завибрировал на диване. Зазвучало инструментальное вступление. Кому я нужен посреди ночи? Я подбежал к телефону в надежде предотвратить пробуждение Наташи. Одно нажатие — и мелодия замолкла. На экране значилось: «Ирина Леонидовна Заведующая».

Вот те на! Зачем я ей понадобился посреди ночи? Она же вроде ратовала за «личное время» и «личное пространство»? Сейчас узнаем.

— Да? — вопросительная интонация моего голоса была слишком ярко выражена. — Чем могу?

— Оскоров, пациенты считают Вас хорошим хирургом, так?

Начальница начала без приветствий и объяснений. Речь бежала торопливо, будто боясь опоздать куда-то.

Мне стало интересно.

— Та-а-а-ак… — осторожно подтвердил я.

— Они толпятся к Вам в очереди вместо того, чтобы идти к свободным врачам? — продолжала держать меня в неведении заведующая.

— Наверное…

— Значит, Вы кое-что умеете? — девушка перешла к делу.

Я протопал к окну, внимательно слушая свою собеседницу. Увидев своё отражение, я ему кивнул.

— Кое-что умею.

— Тогда тащите свою жопу в соседнюю квартиру! — голос Ирины Леонидовны сорвался и дрогнул. — Я порезалась, и мне чудовищно больно!

— Конечно! Бегу!

Я спешно натягивал штаны и майку. Доля врача — всегда быть готовым к помощи пострадавшим. А хирурги должны действовать без промедлений.

В этот момент мне была не важна личность пострадавшего. Наверное, даже Ваську я поспешил бы на помощь! Врач не должен делить пациентов на недругов и друзей…

Невидимой тенью я прокрался мимо комнаты своей соседки, «впрыгнул» в тапки и вышел из квартиры. Дверь предательски щёлкнула. Как только я оказался в коридоре, заведующая открыла мне свою дверь, второпях увлекая меня за собой.

В её глазах стояли слёзы. Вся левая ладонь и предплечье были в крови. Девушка поддерживала пораненную руку и, переминаясь с ноги на ногу, рыдала:

— Я порезалась! Ужас как больно! Оскоров, сделай что-нибудь!

В кармане моих штанов оставался блистер с кеторолом. Два нажатия — и пара таблеток освободились, чтобы помочь пострадавшей:

— Надо выпить, — протянул я Ирине Леонидовне медикаменты на ладони.

Одним движением она смахнула таблетки и тут же, без воды, их проглотила. Не теряя времени, я обхватил девушку за плечи и потянул в ванную комнату — необходимо промыть рану, чтобы оценить её глубину. Это позволит понять, нужно шить или нет.

Мощный поток холодной воды смывал струи крови с руки моей начальницы. Она скривила гримасу боли, но терпела, не отбрасывая руки.

— Плохо дело. Надо шить, — предупредил я Ирину Леонидовну. — Одевайтесь, пойдём в поликлинику.

Я придавил рану чистым полотенцем и обвязал его вокруг руки, создав что-то вроде давящей повязки. Так мы успеем остановить кровотечение ещё до того, как доберёмся до малой операционной.

— Пошли сейчас! — девушка убежала надевать балетки.

— Вы так пойдёте на улицу? — уточнил я.

На Ирине Леонидовне была надета мягкая розовая пижама с Чудо-мишками. Этот наряд никак не соответствовал статусу заведующей. К тому же ночью было достаточно холодно, чтобы рисковать разгуливать в таком лёгком наряде.

— Оскоров, чёрт тебя возьми! — разозлилась Ирина Леонидовна. — Я сейчас готова хоть голой пойти, только бы прекратить эту чудовищную боль!

— Как скажете, но потом не говорите, что я не предупреждал.

Мы спешно вышли из квартиры — начальница даже не заперла за собой дверь. Спустились вниз и растворились в темноте ночи. Я торопился как мог, пересиливая боли в колене. Ирина Леонидовна, в свою очередь, периодически срывалась на бег.

— Я возьму ключи, догоняй! — крикнула она, отрываясь от меня всё дальше.

— Нужен кабинет уролога и процедурка! — напутствовал я девушку перед тем, как она ускользнула из поля моей видимости.

Жаль, что я не увижу реакции нашего нового вахтёра на явление начальства в «мягком» облачении Чудо-мишек…

Когда я доковылял до урологического кабинета, заведующая уже сидела на кушетке в ожидании меня. Её губы посинели от холода, зубы стучали «Венгерский марш».

Меня так и подмывало сказать вечное «Я же говорил», но я сдержался. Сейчас было неподходящее время для шуток.

— Болит? — спросил я без лишних сантиментов.

— Чу-до-вищ-но! — дрожа от холода и боли, протянула заведующая.

— Тогда бегите в процедурку, напротив окна сейф, в нём на верхней полке обезбол для премедикации. Нужна одна ампула и шприц, — я смотрел в глаза девушке, давая