Король старьевщиков - Кассандра Клэр

– Не такой уж и безмозглый, – возразил Джеррод. – Он привел нас к тебе. Может быть, в последние мгновения своей жизни он сообразил, что ты – единственный, кто будет говорить.

Раймон пренебрежительно фыркнул.

– Или он знал, что вы не осмелитесь привязать к креслу члена одной из Семей Хартий и пытать его, чтобы получить информацию.

Разумный вывод, подумал Кел.

– Так кто тебя нанял? Какой из Семей, кроме Гремонтов, было известно о заговоре? Должен быть человек, через которого вы держали связь. Кто-то же сказал тебе, что Гремонт пошел на попятную. Тот, кто заплатил тебе.

Раймон опустил голову.

– Одна женщина, – пробормотал он. – Называла себя Магали…

Окно, выходящее на улицу, разлетелось вдребезги. В осколках на мгновение отразился свет лампы – летящие кусочки пламени, фрагмент из безумного сна. Раймон содрогнулся, когда серебристый арбалетный дротик пригвоздил его к креслу. Оперение – три черных пера – еще подрагивало.

Кел ощутил болезненный укол за ухом, словно его ужалил слепень. Он услышал, как выругалась Джиан, как Меррен спрашивает, все ли живы и не ранен ли кто-нибудь, но слова окружающих не доходили до его сознания. Он уже бежал к выходу, прижимая руку к шее. Он узнал это оперение. Точно такой же дротик, выпущенный из арбалета, убил принцессу Луизу.

Он выбежал на крыльцо и огляделся. Стреляли, очевидно, с противоположной стороны улицы, скорее всего, с крыши. Не колеблясь, надеясь на то, что тело вспомнит тренировки и уроки Джеррода, он побежал к ближайшему дому.

Отняв руку от шеи, Кел увидел, что ладонь и пальцы залиты кровью, и мысленно выругался. Должно быть, в него угодил осколок стекла из разбитого окна. Сейчас он ничего не мог с этим поделать; он вытер руку о штаны и начал карабкаться по фасаду дома.

Он лез быстро, очень быстро для человека, который начал обучаться навыкам «паука» всего пару месяцев назад. Но, видимо, не так быстро, как убийца. Кел добрался до верхнего этажа, подтянулся и залез на плоскую крышу, покрытую черной черепицей. Крыша была пуста. Нигде не было видно движения, и у Кела упало сердце. Значит, он упустил противника.

В этот момент его с силой толкнули сзади, и он упал, больно ударившись о черепицу. От удара у него перехватило дыхание, и он мог только хватать ртом воздух, глядя на темную фигуру, которая заслонила луну.

На хорошо знакомую темную фигуру. Да, это был тот же человек, с которым он разговаривал на крыше Сияющей галереи и которого мысленно называл Темным убийцей. Кел успел забыть зловещее впечатление, которое произвела на него фигура в облегающем костюме из черного материала, в черной маске, полностью скрывавшей голову. Фигура без лица была лишена индивидуальности, поэтому казалась даже не человеком, а каким-то сверхъестественным существом.

Наконец Кел смог отдышаться и начал подниматься на ноги, но Темному убийце это, судя по всему, не понравилось. Нога, обутая в сапог, ударила Кела в грудь и придавила его к крыше.

А когда неизвестный заговорил, Кел услышал то же самое гортанное шипение, которое не позволяло определить ни возраст, ни пол человека.

– Прекрати преследовать меня, Киралар.

Кел, беспомощно лежавший на спине, проклял темноту, свою неосторожность и убийцу, который, видимо, испытывал какую-то личную неприязнь к нему.

– Я не следовал за тобой сюда, – сказал он. – Это ты последовал за мной.

– Вот как? – Ответ Кела как будто бы позабавил Темного убийцу. – А твой принц знает, где ты сейчас находишься, Ловец Мечей? Разве тебе не следует сейчас быть рядом с ним?

Эти слова были больнее удара ногой в грудь.

– Мне не обязательно находиться рядом для того, чтобы его защищать, – сквозь зубы процедил Кел. – И тебе не обязательно прикидываться, будто тебя волнует его судьба.

Он вспомнил последние слова, которые Темный убийца произнес на крыше Сияющей галереи, вспомнил его злорадный тон: «Ты стоишь на пороге исторических событий, Ловец Мечей. Сегодняшний день знаменует собой начало падения Дома Аврелианов».

– О, меня очень волнует его судьба, – ласково произнес убийца. – И твоя тоже, поскольку они переплетены. Ты щит принца. Ты его броня. Ты умрешь ради того, чтобы он жил вечно.

Кел смотрел мимо Темного убийцы на звезды, рассыпанные по небу; небо походило на черное покрывало, расшитое серебром. «Ты моя самая надежная броня. Но ты не умрешь».

Эти слова Конор всегда говорил ему в конце ритуала, перед тем как Кел выходил к народу в короне, в облике принца. Произнеся их про себя, он услышал уверенный голос Конора.

Убийца засмеялся своим шипящим смехом.

– Ты пытаешься узнать, кто несет ответственность за кровопролитие во Дворце.

Кел молча смотрел на черную фигуру. Он отметил про себя одну особенность речи убийцы – тот говорил без акцента, но слишком правильно, как будто кастелланский не был его родным языком.

– Насколько я понимаю, – произнес Кел, – сейчас ты скажешь, чтобы я прекратил свое расследование, и пригрозишь убить меня, если я этого не сделаю.

– Возможно, я убью тебя в любом случае, – любезно сообщил убийца. – Знай, что тебе повезло, Ловец Мечей. Ты мне нужен. В противном случае ты был бы уже мертв.

– Я тебе нужен? – переспросил Кел, но Темный убийца уже со всех ног несся к дальнему краю крыши. Кел сел и в последнюю секунду успел заметить, как черная фигура перепрыгнула на крышу соседнего дома, а оттуда – на следующий дом. К тому моменту, когда Кел сумел кое-как подняться на ноги, Темный убийца исчез за трубами.

Лин

У женщины, лежащей в постели, осунувшееся лицо и заострившийся нос, как у человека, которому скоро суждено умереть.

Лин хорошо знает, как выглядит смерть. Смерть повсюду сопровождает врача, заглядывает ему через плечо. Врач учится распознавать ее приближение задолго до того, как пациент осознает, что ему осталось недолго: первое пятно крови на белом носовом платке, постоянный кашель, который не проходит даже летом, желтоватые белки глаз.

Лин щупает пульс у донны Делорес – слабый, учащенный – и прослушивает ее легкие с помощью трубки, но она уже знает. Она видит красные пятна на щеках женщины, кости, выступающие под кожей, тени под глазами. Чахотка, последняя стадия. Несчастная скоро умрет.

Лин достает из сумки единственное лекарство, которое может сейчас помочь больной, – морфею, облегчающую боль. Когда она начинает объяснять, как растворять гранулы в воде, донна Делорес кладет руку поверх ее ладони. Пальцы у больной хрупкие и тонкие, как стебли тростника.

– Скажите мне, доктор. Вы из народа ашкаров? – спрашивает она.