Король старьевщиков - Кассандра Клэр

– Но я не хочу, чтобы их убивали, – возразил Меррен.

Джеррод покачал головой.

– Правда, я никак не могу понять твоих политических взглядов.

– Хватит. – Джиан жестом велела им молчать. – Эти преступники, бывшие заключенные Талли, не знали, что отправляются на самоубийственное задание. Они думали, что беспрепятственно уйдут из Галереи.

– Точно, – сказал Кел. – А это означает, что на самом деле они ничего не имели против Сарта; они просто хотели заработать денег, а наняла их группа аристократов, о мотивах которых нам пока ничего не известно. Старый Гремонт принадлежал к этой группе, но перед смертью раскаялся в содеянном. Наемники были не столько убийцами, сколько орудием в руках настоящих преступников.

– Ну что ж, у нас теперь есть имя, хотя и без фамилии, – заметил Меррен. Он доел свои дамплинги и грустно разглядывал пустую тарелку. – Магали.

– У Аллейнов работает служанка по имени Магали, – сказала Лин. – Я запомнила, потому что это редкое имя.

– Не такое уж и редкое, – резко произнес Кел. – Почему ты решила, что это горничная Антонетты?

Лин взглянула на него с удивлением.

– Кстати, – заговорил Джеррод, глядя в пространство, – есть… то есть была одна Магали, которая часто приходила в Лабиринт, чтобы занять денег у самых бессовестных ростовщиков. Она любила азартные игры. Скорее, это была даже зависимость. Ставки на Арене. Ей было все равно, кто дерется: крокодилы, люди, жирафы. Она ставила на всех.

– А что, на Арене проводят бои жирафов? – Меррен распахнул глаза. – Обожаю жирафов. У них всегда такой удивленный вид, как будто они сами не понимают, как умудрились вырасти такими высокими.

– Меррен, помолчи, – вздохнула Джиан и обернулась к Джерроду. – Почему ты сразу об этом не сказал?

Джеррод пожал плечами.

– Как сказал Кел, в этом городе найдется не одна Магали. Я и думать о ней забыл, но когда Лин упомянула Аллейнов, я вспомнил, потому как эта Магали хвасталась, что работает на Горе. Вообще-то я ей не верил, но, похоже, она говорила правду.

– Если это та же самая Магали, – сухо произнес Кел.

– Означает ли это, что Аллейны и есть наши злоумышленники? – спросила Джиан. – Если учесть, что Магали работает у них в доме?

– Пока рано говорить об этом, – сказала Лин. – Сомневаюсь, что Аллейнам известно, чем Магали занимается в свободное время. Антонетта наверняка ничего не знает.

Она ободряюще улыбнулась Келу, и он быстро отвел взгляд.

– Не знала, что мы все являемся поклонниками Аллейнов, – процедила Джиан. – Кому-то из нас придется пообщаться с этой женщиной…

– Сначала мне нужно переговорить с легатом, – перебил ее Кел, и все изумленно посмотрели на него. Они знали о роли Джоливета в расследовании, но Кел редко упоминал его имя, и необходимость отчитываться перед Джоливетом никогда прежде не служила основанием для задержки.

– Думаю, – сказал Джеррод, – если речь зашла об участии одной из Семей Хартий, легат имеет право знать.

– По правде говоря, мне кажется, что Аллейнам нельзя доверять, – вмешался Меррен. – Не забывайте, что они собираются объединиться с Гремонтами.

Кел промолчал. Он знал, что если заговорит, то выдаст свои чувства.

– Уверяю тебя, демуазель Антонетта вступает в брак с Арталом Гремонтом не по своей воле, – вмешалась Лин.

Кел вспомнил слова Антонетты, услышал ее голос. «Хочу ли я выходить замуж за Гремонта? Нет. Если меня избавят от этого жениха, будет ли следующий, которого выберет мать, чем-то лучше? Тоже нет».

«А может быть, да, Ана», – подумал он. Он считал, что худшего жениха ей было не найти, и ему было тошно и плохо. Если бы он был кем-то другим, он мог бы предложить Антонетте выход. Хотя, наверное, было бы верхом самонадеянности считать, что она даже от отчаяния согласится выйти за него замуж.

Лин бросила на него быстрый взгляд и повернулась к Меррену.

– Кстати, интересно, почему Раймон так охотно рассказал вам все это. Ты что-то подсыпал ему в вино, Меррен?

Щеки Меррена порозовели.

– Разумеется, да, – ответил он, и Кел вспомнил, как Меррен возился с графином. Он был недоволен собой; следовало догадаться об этом сразу, ведь Лин догадалась. – Смесь моего изобретения. Она заставляет – то есть побуждает – человека говорить правду.

– Ловко придумано, – воскликнул Джеррод и улыбнулся Меррену.

Джиан потянулась и зевнула. Все очень устали. Они медленно собрались, покинули зал, наполненный ароматами специй, и вышли навстречу сырому ночному воздуху. Кел предложил проводить Лин до ворот Солта – ему все равно нужно было вернуться в «Каравеллу», чтобы забрать Асти, и он знал, что Лин избежит неприятностей со стороны Бдительных, если ее будет кто-то сопровождать.

Что касается Темного убийцы, Джеррод и Джиан пришли к выводу о том, что человек с такими навыками наверняка хорошо известен в преступном мире; Джеррод, недовольный тем, что не угадал его имя сразу, пообещал расспросить своих людей.

– Одно дело – лазать по стенам, как «паук», – сказал он, – но уметь так метко стрелять – это уже совершенно другое. Убийца попал Раймону в сердце с крыши дома на противоположной стороне улицы. Немногие на это способны.

В его голосе прозвучало нечто весьма похожее на восхищение.

– Не забывай, – проворчал Кел, – мы пытаемся схватить этого человека, прежде чем он снова убьет, а не нанять его на работу, Джеррод.

«Паук» ухмыльнулся, и его маска блеснула в лунном свете.

– Мы же схватили тебя, а потом наняли на работу.

– Ты меня не нанимал; это сделал Андрейен. Кроме того, я не думаю, что из этого убийцы получится хороший союзник.

– Для тебя это просто личное, ты ненавидишь его потому, что он пытался тебя убить, – с ухмылкой возразил Джеррод.

– Нет, – задумчиво произнес Кел. – Он не пытался меня убить. Это-то и странно. Он мог убить меня без труда. Но сказал, что я ему полезен.

– Звучит зловеще, – ответила Джиан. – Постарайся быть ему не слишком полезным, если сможешь.

Кел криво усмехнулся.

– Буду стараться изо всех сил.

Наступила третья стража, луна села. Улицы Кастеллана погрузились во тьму. Было так тихо, как бывает в городе только глухой ночью. Когда Кел провожал Лин домой по извилистым улочкам, освещенным немногочисленными фонарями, им навстречу попадались люди. Но те, кто покидал свой дом в такой поздний час, знали, что шуметь не следует. Уличный торговец, толкавший свою тележку, не насвистывал; служанки, которые спешили в дома богачей, чтобы разжечь огонь в кухне, не болтали друг с другом. Даже Кел говорил вполголоса.

– Наверное, – сказал он, – я не должен спрашивать, каково это.

– Зависит от того, что ты понимаешь под словом «это», –