Король старьевщиков - Кассандра Клэр

– Значит, в Главной молитве говорится о Богине. Но что означает «Она – Единственная»?

– Это значит, что мы не верим во многих Богов, в отличие от вас, – объяснила Лин. – У нас только одна Богиня. Именно это делает нас теми, кто мы есть, – вера. Поэтому слова Главной молитвы – наша защита. Их вырезают на амулетах, которые носят под одеждой, их ткут и вышивают на ткани; некоторые делают татуировки с молитвой. Во времена, когда ашкарам приходилось скрывать свою национальность, их часто писали на полосках бумаги, которые прятали в ручке, в серьге, в каблуке сапога. Пока ты носишь с собой слова Главной молитвы, она защищает тебя. И ты не забываешь о том, что ты ашкар.

Кел молчал. В свете факелов Лин видела, что он помрачнел.

– Я ничего не знал об этом, – наконец произнес он. – Я знаком с Майешем чуть ли не всю жизнь, но я ничего этого не знал.

– Нам нельзя рассказывать такие секреты мальбушим. За последние несколько месяцев я лучше узнала своего деда и поняла, что, хотя он в Маривенте говорит от имени ашкаров, он никогда не говорит об ашкарах.

– Верно, – согласился Кел. – Он интересный человек, Бенсимон. Думаю, мало найдется людей, которым он доверяет.

– Мне кажется, в этом мы с ним похожи, – задумчиво произнесла Лин. – Я могу быть самой собой, только когда общаюсь с тобой, Мерреном, Джиан, даже с Андрейеном; им все равно, как я себя называю – Богиней, Королевой Порта или… или Принцессой Картофеля.

Кел усмехнулся.

– И они знают, кто ты такой на самом деле, – добавила она. – Ловец Мечей.

– Да, это так, – кивнул Кел. – А теперь прошу меня простить, я должен вызволить свою лошадь из борделя. Никогда не думал, что произнесу нечто подобное вслух. И заклинаю тебя всеми Богами, ничего не рассказывай Майешу, – добавил он, обернувшись. – Он отрубит мне голову и будет играть ею в шары на лужайке перед Дворцом.

Когда Кел вернулся в Маривент, над Узким Перевалом уже вставало солнце. Он отвел Асти в конюшни и угостил ее охапкой сена (она была очень недовольна тем, что ее бросили в «Каравелле», и фыркнула, когда он попытался умаслить ее яблоком). В корыте он обнаружил лаконичную записку от Джоливета: «Жду полного отчета завтра».

Кел разорвал записку на мелкие кусочки, разбросал их по конюшне и отправился в апартаменты принца.

Мысленно он репетировал рассказ о вечере, которым собирался поделиться с Конором. Следовало держаться как можно ближе к правде. Это был не только самый безопасный путь; это позволяло ему несколько успокоить угрызения совести. Ему было очень не по себе, когда приходилось лгать.

Он расскажет о Монфоконе, размышлял Кел, поднимаясь по лестнице. И о боксере, переодетом в медведя, и об интересе, проявленном Эстевом к Беатрис Каброль. О том, что говорил с Силлой. А может быть, не стоит упоминать о проститутке. Его не удивило то, что Конор не занимался с ней любовью – но ведь это было в ночь после того злополучного приема у Ровержей, правда? Тогда Конор был несчастен. Кроме того, подумал Кел, это просто не его дело.

Огонь в камине погас, в комнатах принца было холодно и почти темно. В окна просачивался тусклый свет, бледный, словно разбавленное молоко. Конор сидел за письменным столом, как это часто бывало в последнее время, но, когда Кел приблизился, снимая перчатки, он заметил, что принц спит, положив голову на стопку бумаг. Как будто он решил отдохнуть несколько минут и провалился в сон.

Кел остановился рядом. С лица спящего исчезли следы тревоги, напряжения и нелегких размышлений, и он выглядел так, как в юности. Не совсем невинным, но и не злым; Кел увидел на лице принца выражение любопытства и радостного предвкушения. Как будто он знал, что впереди его ждет много интересного. Кел до сих пор помнил мысль, которая пришла ему в голову во время первой встречи с принцем. «Я хочу быть похожим на него. Я хочу идти по жизни с таким видом, словно мир обязан измениться, чтобы исполнить мои мечты и желания. Я хочу смотреть на звезды так, как будто могу дотянуться до них и достать их с неба, чтобы они стали моими игрушками».

Теперь он знал, что так не бывает. Мир не меняется ради одного человека. Каким бы могущественным ты ни был, всегда найдутся силы гораздо более могущественные. Это относилось и к простым горожанам, и к жителям Горы.

Он положил руку на плечо Конору, и принц пошевелился.

– Это я, – сказал Кел. – Кон. Ты слишком много работаешь.

Конор сел, протер глаза.

– Обязанности принца требуют полной отдачи.

«Раньше ты так не думал».

Но Кел не произнес этого вслух. Он обнял Конора за плечи и сказал:

– Пойдем. Я помогу тебе раздеться и лечь в постель.

Лин

– Ну же, – произносит Лин мягко, словно обращаясь к капризному ребенку. – Покажите руку.

– Ничего страшного, – говорит девушка, сидящая напротив нее – Силла, вот как ее зовут. – Не нужно меня лечить. Никаких пиявок и прочего. Само быстрее пройдет.

Лин улыбается.

– Я не применяю пиявок; можете спросить у своих подруг.

Силла театрально вздыхает. Это хорошенькая девушка с рыжими волосами, которые на несколько оттенков светлее волос Лин; у нее темные глаза и сердито надутые губы, накрашенные алой помадой. Она одета в шелковый халат с широкими рукавами, и когда она поворачивает голову, Лин видит темные отметины у нее на шее.

Она перестает улыбаться и придает лицу профессиональное бесстрастное выражение.

– Это не больно, – говорит она.

Силла с очередным вздохом приподнимает рукав и демонстрирует длинную тонкую руку. Нежную руку, созданную для ласк, которую уродуют багровые синяки от чьих-то пальцев. Запястье опухло.

Лин берет руку девушки, очень осторожно осматривает запястье и слышит, как она сдавленно охает. По крайней мере, переломов нет. Только сильное растяжение, как будто кто-то схватил Силлу за запястье, когда она хотела уйти, с силой сжал и вывернул…

– Когда это произошло? – спрашивает Лин. Ее бросает в жар от гнева.

– Сегодня.

По-видимому, куртизанка говорит правду; синяки на вид совсем свежие.

– Кто это сделал? Вы должны сказать донне Аспер. Она не потерпит подобного.

– У Алис нет выбора, – мрачно говорит Силла. – Когда речь идет о знатных клиентах, вроде принца и его друзей…

Лин кажется, что у нее остановилось сердце. Она ощущает внезапный приступ тошноты, слышит какой-то странный гул.

– Это сделал принц Конор?

– Нет… о,