Для тебя бессмертный - Сим Симович

Статика в движении. Ноги почти не двигаются с места, работает только торс и руки. Экономия энергии абсолютная.

Брабантец выдыхается. Тяжелый меч начинает тянуть руки вниз. Дыхание сбивается, становится сиплым.

Момент настал.

Виктор видит открывшуюся брешь. Наемник слишком сильно замахнулся для удара сверху, открыв бок.

Вместо удара лезвием, Виктор перехватывает топор за конец рукояти. Раскручивает его.

Удар обухом.

Тяжелая железная пятка топора врезается в бок наемника. Прямо по ребрам.

Хр-р-руп.

Звук ломающихся костей слышен даже на задних рядах.

Брабантец складывается пополам. Воздух выбит из легких. Меч выпадает из ослабевших рук. Он падает на колени, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Виктор не останавливается. В бою нет жалости.

Шаг.

Лезвие топора замирает в дюйме от шеи наемника. Холод стали касается кожи.

— Сдавайся.

Голос Виктора ровный. Не запыхался. Ни капли пота на лбу.

Наемник поднимает глаза. В них страх. Он понимает: этот гигант мог убить. Мог раскроить череп, а не сломать ребра.

— Сдаюсь… — хрип.

Толпа взрывается.

Вопли восторга и разочарования. Деньги меняют владельцев.

Бертран скалится, пересчитывая прибыль. Он знал. Старый лис знал, на кого ставить.

— Победитель — Виктор! — орет сержант, поднимая руку гиганта.

Виктор вырывает руку. Ему не нужна слава. Ему нужна проверка инструмента.

Он отходит к ограде, берет тряпку, протирает топор. На лезвии — зазубрина от удара мечом. Плохо. Нужно править.

К нему подходят.

Не простые солдаты. Рыцари. Трое. В чистых сюрко, с надменными лицами. Они наблюдали со стороны.

Один из них — тот самый Роберт де Сабле.

— Неплохо, — говорит рыцарь, глядя на топор. — Для крестьянина.

Виктор продолжает протирать металл. Не поднимает глаз.

— Ты владеешь дистанцией, — продолжает де Сабле. — Где учился?

— Жизнь учила.

Рыцарь усмехается.

— У меня есть оруженосец. Гасконец. Быстрый, как ртуть. Хочешь попробовать с ним? За золото.

Виктор поднимает взгляд.

Гасконец стоит за спиной рыцаря. Молодой, гибкий, с рапирой и кинжалом-дага. В глазах — презрение к грубой силе.

— Золото не нужно, — отвечает Виктор. — Еда. Мясо. Вино.

— Будет тебе мясо. Целый баран. Если устоишь минуту.

Толпа затихает. Это уже не просто драка. Это состязание сословий. Рыцарская техника против грубой силы пехоты.

Круг освобождают.

Гасконец выходит, изящно сбрасывая плащ. Салютует рапирой. Позерство.

Виктор выходит молча. Топор в правой руке. Левая свободна.

— Начали!

Гасконец срывается с места. Скорость невероятная. Выпад. Рапира жалит, целясь в глаз.

Виктор едва успевает отклонить голову. Острие царапает щеку. Кровь.

Гасконец смеется, отскакивая назад.

— Медленно, медведь! Ты слишком тяжелый!

Новая атака. Серия уколов. В бедро, в плечо, в грудь.

Гамбезон трещит. Виктор получает раны. Мелкие, но болезненные. Кровь начинает течь.

Зверь внутри просыпается по-настоящему. Боль — это топливо.

Виктор перестает пытаться парировать топором быструю сталь. Это бесполезно.

Он меняет тактику.

Гасконец делает очередной выпад, уверенный в безнаказанности.

Виктор не уклоняется.

Он шагает на клинок.

Рапира пронзает левое плечо. Насквозь. Острие выходит из спины.

Толпа ахает.

Гасконец замирает. Он не ожидал, что противник насадит себя на меч добровольно.

Это ловушка.

Мышцы плеча Виктора сокращаются, зажимая клинок в тиски плоти. Гасконец пытается выдернуть оружие. Не идет. Застряло в мясе.

Секунда замешательства.

Этого достаточно.

Правая рука Виктора с топором не бьет. Она отбрасывает топор.

Рука хватает гасконца за горло.

Рывок.

Оруженосец отрывается от земли. Его ноги болтаются в воздухе. Глаза вылезают из орбит. Он бьет кинжалом в руку Виктора, но гигант не чувствует боли. Хватка стальная.

Виктор поднимает его высоко. Держит одной рукой, пока из собственного плеча торчит рапира.

— Быстрый, — произносит Виктор, глядя в синеющее лицо врага. — Но слабый.

Он швыряет гасконца на землю. Тот падает, кашляя, хватаясь за горло. Бой окончен.

Виктор хватается за рукоять рапиры, торчащей из плеча.

Рывок.

Клин выходит со скрежетом. Кровь хлещет потоком, заливая гамбезон. Но уже через секунду поток слабеет. Края раны начинают стягиваться под одеждой.

Роберт де Сабле смотрит на это с каменным лицом. В его глазах — уважение, смешанное с опаской.

— Баран твой, — говорит рыцарь.

Виктор поднимает свой топор. Подбирает шкуру.

— Жан, — зовет он.

Крыса тут как тут. Глаза горят от восторга. Он только что выиграл кучу денег на «безумной ставке».

— Забери мясо.

Виктор идет сквозь толпу. Солдаты расступаются, глядя на него со священным трепетом. Человек, который дает себя проткнуть, чтобы победить — это не человек. Это берсерк.

Рана в плече ноет, но уже затягивается. Организм перерабатывает железо крови обратно в силу.

Вечер опускается на лагерь. Сегодня будет пир. Жан пожарит барана.

Но в голове Виктора не еда. В голове — анализ боя. Скорость. Ему не хватает скорости против легкого оружия. Нужно работать над этим. В следующий раз рапира может войти не в плечо, а