Тени во времени - Кристофер Руоккио

Но жизнь Гододдина тогда измерялась не веками, не днями и не часами, как я тогда считал.

А мгновениями.

Мгновениями.

Где-то раздался звонок. Не глубокий, звучный сигнал тревоги, а высокий и чистый, как кристалл. Кларнет.

Коммуникатор.

«Кто это?» — спросил я.

Головы Сироты посмотрели друг на друга, советуясь. «Это флот», — сказал он, сжимая свои три огромные руки.

«Флот. Флот!»

«Наш флот?» — спросил я. «Какой корабль?»

«Пропусти!» — сказала Кассандра, обернувшись к гиганту.

Серебристые рыбки закружились в воздухе вокруг нас, расширяя зону своего действия.

Тень бесшумно появилась в поле зрения рядом с Олорином, этюдом в черных тонах. Бородатое лицо под белым офицерским беретом было мне знакомо, и я обрадовался, увидев его.

«Лин!»

«Адриан!» — сказал старый Феникс. «Что, во имя Святой Земли, это было за... нечто?»

Я не знал, была ли его пауза вызвана задержкой сигнала или благоговейным трепетом. Его изображение — как и изображение джаддианского князя рядом с ним — задрожало и затрепетало. Радость, которую я испытал при его появлении, сразу же померкла. «Оружие старого мира», — ответил я. «Машина, созданная машинами специально для такого дня».

«Это невероятно», — добавил Лин, опираясь на трость. «Ты можешь уничтожить остальных?»

«Могу, — ответил я, — но вы должны вывести свои корабли из локального пространства Гододдина».

«Флот потерян», — сказал Лин. «Копаркар мертв. И Ремпел. Большинство норманов».

«Император жив», — сообщил я.

«Знаю», — сказал он. «И большая часть Адмиралтейства в безопасности в бункерах под Фортом Дин. С твоим оружием и их тактическим надзором мы одержим победу».

Он не знал об «Астрофаге». Я посмотрел на Олорина.

«Мне нужно, чтобы ты отвел свои корабли от планеты», — сказал я. «Мы должны выиграть свободу! Возвращайтесь на позицию L2!»

«Флот в точке L2 осажден!» — возразил Лин.

«Тогда ты должен их освободить!»

Лин колебался, всего на мгновение, и в тот момент я вспомнил, кем он был: моим противником и немезидой. Но человек, каким он стал, отдал честь, прижав кулак к груди. «Мой Сын Земли».

«Не называй меня так», — ответил я. Это была измена. «Лориан увел экстрасоларианцев за пределы светового фронта, чтобы собрать разведданные. Решать вопросы здесь приходится нам».

«Ты должен обратиться к людям», — сказал Бассандер Лин.

«Я...» И тут меня охватил ужас, как одинокая капля дождя в беззвездную ночь. Я замер, почувствовав, как волосы на затылке встали дыбом. Обернувшись, я увидел четырех мужчин, входящих на мостик с ящиком, похожим на гроб. Это была моя броня, недавно вычищенная и приведенная в порядок.

Но в тот момент мое сердце наполняли страхом не эти люди и не присутствие доспехов, которые проделали со мной такой долгий путь.

Это было что-то другое.

Чувство.

Ощущение чьих-то глаз у меня на затылке.

«Они здесь», — произнес я.

«Кто?» Голос Лина был заглушен помехами.

Кассандра смотрела на меня, но не ее взгляд превратил мою кожу в лед. Давление исчезло. Глаза ушли. Они увидели корабль — как они могли его не заметить? Возможно, защита Кхарна сработала.

«Наблюдатели».

«Они нас заметили?» — спросил Эдуард.

Я покачал головой. «Не думаю. Пока нет».

Я не осмеливался искать их, не осмеливался использовать свою силу. Я едва осмеливался пошевелиться, боясь, что малейшее движение выдаст меня. Но если страх, который я испытывал за себя, был ужасен, то страх, который я испытывал за других, был еще ужаснее. Флот Императора, до сих пор не замеченный у далекого Кинона, наверняка был обнаружен в этот момент.

Они находились в варпе. Миуданар и Ушара, в безопасности на борту Дхаран-Туна, и, таким образом, отрезанные от причинно-следственной области обычного пространства и времени. Я не мог почувствовать их присутствия, а они не могли почувствовать моего.

«Откуда ты это знаешь?» — спросил Каим-Олорин. «На наших датчиках ничего нет».

«Они здесь», — повторил я.

«Но где…»

Каим-Олорин так и не закончил эту фразу, а если и закончил, то сигнал заглушил его слова.

Ибо в этот самый момент свет — ярче и страшнее того, который лишил бедного Арго зрения — хлынул через высокое окно. Деймоны корабля успели поляризовать стекло, спасая нас всех от слепоты, но все равно ужас и сияние этого света наполнили мостик и вырезали наши тени на фоне кощунственной скульптуры, возвышавшейся за троном титана.

То, что произошло потом, произошло в полной тишине, если не считать далекого звона колоколов “Демиурга».

Должен был раздаться гром. Эта мысль была подобна звону колокола: она звенела, звенела в моей голове. Я смотрел в ужасе, с открытым ртом и широко раскрытыми глазами. Это было нереально. Не могло быть реальным.

Селена издала сдавленный крик и повернулась ко мне. Я притянул ее к себе, обнял, положив одну руку ей на затылок — как будто, отвернув ее взгляд, мог стереть ужас, который она уже увидела.

Планета — сам Гододдин — разлетелась на куски.

Я видел, как она погибла.

Что-то ударило в нее, что-то массивное. Одна из лун сьельсинов?

В один момент она была там: окруженная, атакованная, но живая.

В следующий — она содрогнулась, целые континенты откололись от ее поверхности, как куски старой краски, и были выброшены на десять тысяч миль в воздух, когда мантия под ней задрожала, и я увидел мир таким, каким он был: глед, капля расплавленного стекла, еще горячая от ковки, с поверхностью, похожей на сухую корку над пламенем. Вся эта капля зарябила, выбрасывая реки, ленты магмы. То, что ударило в нее, нанесло скользящий удар, так что изверглась струя огня, закручивающаяся спиралью в соответствии с угловым моментом удара. И тогда я увидел это: корабль-мир. Он был могуч, как Дхаран-Тун, и, возможно, на треть уступал по величине самому Гододдину. Он появился из варпа только тогда, когда врезался в планету.

Это был самоубийственный удар.

В следующее мгновение по коммуникатору пронесся хор сигналов, наполнив мои уши отчетами и сигналами бедствия.

Террор. И ужас. И боль.

«Тревога! Тревога!»

«—линкор «Радамант» вещает по всем каналам—»

«Laqamatre tuta godra a primaria motoreya subfossima!» — кричал голос на джаддианском языке.

«—Общая эвакуация! Просим немедленной помощи!»

«Не можем сбежать!»

«Ni perdas alticon!» Это был один из норманцев.

«Парнас»... исчез!»

«Выйти из орбиты! Все корабли! Выйти из орбиты!»

Призрак Бассандера отвернулся. Человек выкрикивал приказы, судорожно жестикулируя перед экипажем мостика.

«Наше движение нестабильно!» — объявил Сирота, когда корабль закачался под