Тени во времени - Кристофер Руоккио

очереди прикреплялась к мягкой подкладке, электромагниты щелкали, когда Кассандра и принцесса надевали на меня доспехи. Я чувствовал, как таинственные механизмы шестеренок и рычагов затягиваются, фиксируя каждую деталь на своем месте. За долгие годы моего изгнания джаддианцы возродили их к новой жизни, украсив золотой эмалью, так что узор в виде крыльев серафима на моей груди и перчатках засиял тусклым золотом в полумраке этой маленькой комнаты. Селена закрепила лорику на моей груди и поцеловала меня, и я не отстранился.

Затем она ушла, и Кассандра вложила меч в мою руку.

Олорин подарил мне мой первый меч.

Iffero fosim, сказал он мне в тот знойный день, под светом солнца, столь же старого, как солнце Гододдина. Принеси свет.

Я взял меч — меч Гибсона — и пристегнул его к поясу. Возможно, Олорин был прав — и мой бог и его бог были одним и тем же. Ведь бог Джадда был богом огня, и огонь должен был стать инструментом нашего освобождения.

Затем Кассандра вручила мне устройство для розжига огня. Передатчик.

Ручной телеграф Эдуарда, который я использовал, чтобы убить Братство, теперь будет использован, чтобы убить самих богов.

Я сделаю это.

Авангард сьельсинов лежал в руинах, целые миры были уничтожены нашей контратакой, их остовы дрейфовали в пустоте вокруг выпотрошенного тела Гододдина. Сколько погибших было между ними? И людей, и сьельсинов?

Оставшийся флот все еще не появлялся.

«Телеграфируйте императору», — произнес я в хрупкой тишине. «И Лориану, и Лину. Сообщите им, что сьельсины здесь. Наблюдатели здесь. Сообщите им, что их сигнал еще не достиг нас».

Эдуард и Сирота поспешили выполнить приказ.

Вот и настал тот самый день, подумал я. Конец.

Мы сошли с орбиты и находились на пути ко второй точке Лагранжа, направляясь на встречу с флотом в Киноне, но пространство вокруг Гододдина было слишком опасно, чтобы лететь напрямую. Мы расширили нашу орбиту, чтобы дать экпиротической планете пространство для сгорания. Двигатели были запущены на полную мощность, чтобы корабль разогнался от орбиты, прокладывая себе путь в межпланетном пространстве.

Чтобы добраться до Кинона, понадобились бы недели. У нас не было недель, и я знал, что нам придется совершить прыжок, чтобы достичь внешней планеты.

Тем не менее, мы не сбились с курса.

«Где они?» — поинтересовался Эдуард, остановившись у высоких окон. Он тоже облачился в доспехи — стандартную имперскую форму белого цвета.

«На Киноне?» — осторожно предположила Кассандра, положив руку на рукоять меча. «У Императора?»

«Мы бы знали», — ответил я.

Если бы сьельсины следовали стандартной процедуре, они должны были появиться у границ системы, медленно, неумолимо кружась, устремились бы внутрь, а ледяные оболочки, покрывавшие их корабли, превращались в кометные хвосты по мере приближения к могучему солнцу, и каждый корабль был предзнаменованием гибели.

«Есть новости от Лориана?» — спросил я.

Эдуард покачал головой. «Кетеван дежурит у телеграфа».

«Он мог сбежать», — предположила Кассандра.

«Не Лориан».

Дораяика прочитал мои мысли? Понял мой план? Знал, на что способен «Демиург»? Удалось ли ему, в конце концов, выяснить правду о корабле во время своего долгого сотрудничества с Лордом Воргоссоса?

«Тогда где он?» — спросила Кассандра.

Это был справедливый вопрос. «Я не знаю».

«Все еще много помех», — сообщил Сирота.

Его другое «я» согласилось. «Много, — сказал оно, - и еще больше».

«Это не влияет на телеграф», — отмахнулся Эдуард. «Я попрошу Кетеван снова связаться с императором. И попробую связаться с Флотом Круглого стола».

«Сделай это», — кивнул я.

Мы остались одни. Император укрылся на орбите Кинона, окруженный своими верными рыцарями. Олорин был мертв, наш флот рассеян.

Я утешал себя тем, что по крайней мере худшие из колдунов Капеллы были мертвы. Таркуин погиб вместе с Гододдином и Йодом.

Но Дхаран-Тун не появился.

«Я сам пойду на «Аскалон»», — решил я. Дело не в том, что я не доверял Кетеван, просто я чувствовал острую необходимость что-то делать, и лично поработать с телеграфом казалось мне тогда чем-то важным и каким-то образом более близким к действию.

Никто не оспорил моего решения. Селена выглядела потрясенной.

Я собрался уходить, но не успел дойти до двери, как Эдуард воскликнул: «Это Кетеван! Входящее телеграфное сообщение».

Я замер, ожидая новостей, как человек, ожидающий, что ему в спину вонзят нож.

Слова прозвучали за моей спиной, будто произнесенные бесплотным голосом. «Флот атакован», — голос его был полон боли.

«На Киноне?» Я обернулся. «Император?»

Я посмотрел на Сироту в поисках подтверждения. «Мы должны были почувствовать их присутствие».

Когда Эдуард заговорил, это подтвердило мои самые сокровенные опасения.

«Это не сьельсины».

Холодная змея зашевелилась в моем животе, туго обвившись вокруг органов.

Я задал страшный вопрос: «Наблюдатели?»

Он кивнул и сказал: «Это не у Кинона».

«Выжившие из Гододдина?» — догадался я. «Те, что еще остались?»

Эдуард снова кивнул. «Какие будут приказы?»

Это была Ушара. Должна быть она. Миуданар все еще привязан к физической форме Дораяики, а Король-Пророк сьельсинов не собирался выходить на поле боя, как какой-нибудь обычный капитан. Он командовал с тыла, сверху, прибыв только для того, чтобы заявить о своей победе.

«Хозяин!» — встрял Сирота. «Если мы раскроем себя...»

«Знаю!» — перебил я монстра.

Было и менее мощное оружие Архонтов. Если флот сьельсинов не прибыл — если Дораяика не присутствует, если Ушара пришла одна — были и другие средства. Оставался не только «Артемизион», но и другое оружие, способное генерировать сингулярность. Можно ли заманить Наблюдателя в ловушку в сердце такой штуки?

И был еще «Создатель Пустоты».

Через черноту, почти в ста миллионах миль от нас, флот погрузился в хаос.

Врата ада открылись посреди флота, и весь огонь и ярость хлынули наружу точно так же, как над Дану, точно так же как над Сабратой.

Выжившие позже рассказывали о руках, об огромных пальцах, с прожилками звездного света, похожими на космические нити, которые тянулись, чтобы схватить целые суда. В следующие мгновения нас накрыла волна сигналов бедствия. Поток, прилив.

««Олимпос» исчез!»

«—Ничего подобного я еще не видел!»

«Стреляйте во все!»

«Где лорд Марло?»

«Он захватил «Самарканд»!»

И были изображения, кадры, переданные умирающими людьми. Ужасная трещина в пустоте, откуда пришло разрушение. И там, посреди нее, она вращалась, как колесо, спускалась, словно из облаков, с какого-то высокого места, которое не могло увидеть ни одно смертное око. Будто невидимые облака расступились, и ее ужасная масса — шириной в несколько миль — упала, как паук на свою добычу. Не в