Погоня за судьбой - Ди

корабля, я смотрела, как погрузчик, наматывая на барабаны широченных ухватов стальной трос, всё выше и выше поднимал подвесной груз. Наконец он замер на мгновение — и тяжело зашагал к опущенной рампе «Фидеса», по которой мы уже поднялись в относительное спокойствие грузового отсека. Здесь не так сильно дуло, и можно было свободно дышать прохладным наэлектризованным воздухом.

В глубине ангара, возле открытого трапециевидного контейнера, в который двое бойцов укладывали последний цинковый гроб, пультом управления погрузчиком сосредоточенно орудовала Софи Толедо. Автобот невозмутимо прошагал под дюзы корабля, с механическим гулом развернул верхнюю секцию и принялся пятиться вверх по рампе, крепко сжимая аквариум с вяло колотящимся в стекло существом.

Стоя возле стены на рампе, сквозь вой ветра я услышала отчаянный крик — справа, из-за высокой ограды по периметру двора на бойцов посыпались чёрные силуэты. Застрекотали автоматы, стрелки́ разбегались в поисках укрытий. Василий скинул с плеча карабин и с колена принялся полосовать пространство короткими очередями, а стоявший рядом командир отряда прокричал в коммуникатор:

— Мы закончили! Всем — быстро в корабль! Шевелите ногами, мы прикроем!

Пригибаясь, бойцы бежали к «Фидесу» сквозь бурю и хаос. Грохот выстрелов сливался с какофонией урагана, швырявшего под ноги песок и мелкие камешки, а в отдалении, в пыли навзничь лежали двое бойцов; одного из них оседлала гигантская мирметера, вгрызаясь в бездыханное тело. Ещё один из бежавших упал, сбитый с ног стремительной чёрной тенью.

От грохота выстрелов, отражённого металлом грузового шлюза, закладывало уши — бойцы, прикрывая тех, кто подскочил к телам и теперь тащил товарищей в корабль, отстреливались с рампы. В метре от меня двое солдат в спешке крепили аквариум тросами к полу, а из-за толстого слоя стекла на происходящую бойню с каким-то странным любопытством взирала матка мирметеры.

Мне вдруг в голову пришла совершенно неуместная и чуждая ситуации мысль — а что теперь будет с этим существом? Они продолжат эксперименты и будут резать её на части? И я вспомнила собственные слова, сказанные ночью существу, которое вряд ли понимало меня:

«Обещаю, я освобожу тебя…»

Слишком много я давала обещаний, которые не могла выполнить. Неужели эта копилка пополнится ещё одним? Но ведь был же способ сдержать данное мною слово — только один способ…

— Все тут?! — зычно закричал кто-то по ту сторону аквариума.

— Одного не досчитались, жизненных показателей нет! — отозвался второй голос.

— Уже поздно возвращаться! Всем держать оборону! Дьяков, увози нас отсюда ко всем чертям!

Грузовая рампа пришла в движение, и по кораблю побежала гулкая вибрация. Набирая обороты, загудели и засвистели двигатели. Я сделала несколько шагов вглубь ангара, схватила Софи за руку и лихорадочно затараторила:

— Софи, пожалуйста, ты должна мне помочь… Бери пульт от погрузчика… Быстро бери пульт!

— Зачем? — В её усталых глазах читалось недоумение. — Что ты хочешь сделать?

— Когда я скомандую, выталкивай аквариум.

— Ты с ума сошла?!

— Если мы этого не сделаем, корабль рухнет вниз, они его отсюда не выпустят! Неужели ты не помнишь, что стало с «Остиумом»?! Мне нужна твоя помощь, я не справлюсь одна! — Я умоляюще схватила её за рукав. — Прошу тебя!

— Ох, что ты творишь… Что же ты опять творишь…

Она зажмурилась, словно от мигрени, и скрылась позади меня. Рампа со скрежетом и хрустом нанесённого в щели песка наконец затворилась, и «Фидес», оторвавшись от платформы, заметно качнулся. По корпусу со всех сторон забарабанили многочисленные суставчатые лапы, отчаянно заколотились о металл гигантские насекомые, один из подъёмных двигателей взвыл, захлебнулся, и что-то оглушительно хлопнуло.

В голове отдалось едва различимой звуковой волной, вода в аквариуме мелко завибрировала, и взгляд многих тысяч старых и мудрых глаз впился в меня, проникая сквозь плоть и биотитан прямо в ту рваную рану, где когда-то жила совесть. Это был не взгляд — но приказ, выжженный в подкорке миллионами лет эволюции. Единственный императив, понятный без слов, без звука, без мысли:

«Освободи».

И я поняла — это не просьба. Это передача полномочий. Я стала орудием её воли, последним актом её вековой ярости.

Закрыв глаза, я стала считать:

«Раз… Два… Три… Пора».

В два прыжка подскочив к одному из переводивших дух бойцов, я рывком сдёрнула с его плеча автомат, от бедра прицелилась в ударопрочное стекло и, моля Вселенную о том, чтобы оно не оказалось пуленепробиваемым, нажала на спуск.

Грохот выстрелов в замкнутом помещении не просто оглушил — он схлопнулся где-то в основании черепа, вышибая из меня последний воздух. И тогда пришёл Вой. Эхо чистой боли, вывернутой наизнанку — он ударил в кости, в рёбра, в металл протезов, заставляя всё вокруг гудеть камертонами агонии. Матка погибала — и через неё выла сама планета Пирос, а я стояла в самом эпицентре.

Поток жидкости, хлынувший по ногам, был ледяным, живым, полным тихой, уходящей благодарности, которая обжигала моё тело сильнее лавы.

А по ту сторону обшивки в последнем самоубийственном порыве облепляли корпус и в дюзах двигателей сгорали мирметеры. Кренясь и заваливаясь набок, корабль боролся за высоту, а я, ничего не видя вокруг себя, метнулась к стене, ухватилась за какую-то трубу и сжала в ладони рычаг аварийного открытия рампы.

— Софи, толкай!!! — заорала я что было мочи и изо всех сил дёрнула рычаг вниз.

Рампа с душераздирающим скрипом ухнула вниз, распахиваясь настежь, и внутрь ворвалась безжалостная буря. Робот-погрузчик оглушительно заревел басовитым звуковым сигналом, приподнялся на суставчатых лапах и грузно навалился на стенку аквариума.

Ошалевшие бойцы, спасаясь, отскакивали прочь с пути тяжёлой конструкции и жались к стенам. Со скрежетом контейнер полз в сторону рампы, один за другим звонко хлопали и рвались крепёжные тросы, и через мгновение полупустая ёмкость с умирающим существом внутри, перевернувшись, соскользнула в чёрную пучину клубящегося урагана, кувыркнулась в воздухе и исчезла из виду.

Ветер трепал мои волосы, застилая глаза — ветер, пахнущий горелым мясом, въедающийся в саму подкорку, — а я вжималась в угол у самой рампы и смотрела, как мирметеры, оставляя корабль, одна за другой стремительными тенями ныряли во тьму вслед за контейнером. Они выполнили свой долг и не отдали чуждому виду свою мать на поругание.

«Фидес» же, поднимаясь ввысь, покидал бушующий грозовой фронт…

* * *

Капитан Юмашева, облокотившись на консоль управления, глядела вдаль сквозь прозрачный носовой обтекатель «Фидеса». Далеко-далеко внизу проплывали ночные песчаные барханы, едва подсвеченные маленькой тусклой луной Пироса — Арденумом. Я сидела в кресле помощника капитана, стиснув зубы — рана от укуса нестерпимо ныла, пронизывая насквозь всю спину. Царило напряжённое молчание.

Наконец, повернувшись ко