Погоня за судьбой - Ди

— Как тебе это удаётся?

Я обескураженно пролепетала:

— Ч-что именно?

— Выживать. Вокруг тебя образуются горы трупов и дымящиеся развалины… Давай подведём итоги, советник. Материальные активы: три вездехода. Человеческие активы: пятнадцать человек. Включая Оливера, который умер, не приходя в сознание — и теперь у меня нет первого помощника. Операция полностью провалена, ценный биологический образец, за которым мы летели через пол-Сектора, уничтожен. И что мы сможем теперь обменять на информацию — я вообще не представляю… Или ты считаешь, что твоё интуитивное понимание ситуации — это и есть наша валюта?

Я устало вздохнула. Спорить не было ни сил, ни желания.

— Ну, мы можем вернуться и наловить ещё…

— Даже если бы у меня было желание, как ты выразилась, «наловить ещё», беспилотники нас туда не подпустят. — В её голосе звучало плохо скрываемое раздражение. — Нам вообще повезло с этой бурей, иначе мы бы и на сотню километров не подобрались. Я думаю, изложить заказчику положение вещей придётся тебе… госпожа советник. Чёрт… Как я вообще согласилась связаться с тобой?!

— Альберт поймёт. Другого выхода не было.

— Да ты что? — саркастически усмехнулась Юмашева. — Ты тоже веришь в то, что рассказала Толедо? Про эту… коллективную волю. Или что там этими существами движет…

— Мы могли закончить так же, как и «Остиум», — твёрдо сказала я. — Ты ведь сама всё видела. Как только Софи сбросила контейнер, они отпустили корабль.

— Ну конечно… — Диана с горькой ухмылкой покачала головой, потом, спохватившись, пошарила по карманам и достала сложенную вдвое фотокарточку. Бросила на консоль передо мной. Уголок был загнут, а на лицевой стороне виднелся грязный отпечаток ботинка.

— Это твоё? Подобрала в камере рядом с телом. Похоже, выпало у тебя из кармана.

Её тон не оставлял сомнений — она видела сцену. Видела, как я, играя в мать, показывала эту фотографию тому, что осталось от Рамона. Она возвращала мне свидетельство моего морального падения — этой дурацкой, последней, жалкой попытки остаться человеком.

— Да, моё, — почти прошептала я. — Спасибо.

Взяла фотографию и сунула её в карман. Юмашева отвернулась и снова уставилась вдаль.

— Диана, у меня просьба… — неуверенно начала я: — Могу я похоронить Рамона? Поближе к родным местам, хотя бы на том же карьере.

— Ты не думала, что его тело ещё предстоит исследовать?

— Как раз этого мне не хочется. Я чувствую, что лучше предать его земле. Чем меньше в нём будут копошиться, тем лучше.

— Допустим. А родственники что на это скажут?

— Он один, — сказала я. — У него никого не было.

Капитан Юмашева молчала. Я поймала её взгляд — и на лице её не было ни разочарования, ни ярости — на нём отпечаталось леденящее душу откровение. Она смотрела на меня не как на подчинённую или союзника, вышедшего из повиновения — но как на стихийное бедствие. Как на ураган или цунами, которое только что прошлось по палубе её корабля, по её планам и её пониманию мира. И в глазах её читался вопрос:

«И что ты натворишь дальше?»

Что я могла ответить на этот немой вопрос? Я сама не знала. Никогда не знала.

А тёмное ночное небо за обтекателем искрилось светом россыпей далёких звёзд…

* * *

Грузовой отсек «Фидеса» был местом антижизни. Воздух, охлаждённый до костного мороза, резал лёгкие. Кондиционеры выли на сверхнизких частотах, выжигая из пространства всё тепло, весь запах тления, всю память о том, что лежащие в контейнерах объекты когда-то были людьми. Это был склад утиля, и моё живое, дышащее тело здесь было кощунством, оскорблением. Ошибкой.

Погибших — их было девятеро — планировалось отвезти в Ла Кахету, в военный морг, где после сортировки и вскрытия часть из них передадут родственникам, а часть — отправят в местную исследовательскую лабораторию. Но одного из них я не могла отдать на исследования. Моим долгом было похоронить его по-человечески…

С лопатой наперевес я стояла под струёй холодного воздуха и смотрела на контейнер с перевёрнутой пирамидкой на массивной двери. Внутри лежали мёртвые люди. Я никак не решалась открыть створ, чтобы забрать из общей массы тел своего друга — пусть даже в цинковом контейнере. Тела тем временем нужно было отправить в Ла Кахету на грузовике. Туда же, на встречу с Альбертом предстояло отправиться и мне.

Разодранное плечо жестоко саднило в предвкушении того, как я буду таскать тяжёлое тело и рыть могилу. Неожиданно сбоку возник Василий, прислонился к контейнеру и скрестил руки.

— Страшно? — просто спросил он.

— Не могу, — едва слышно пробормотала я.

— Понимаю.

Мы немного постояли бок о бок, вслушиваясь в гудение кондиционеров. Снаружи кипела суета — бойцы сопровождения и медики грузились в микроавтобусы, которые должны будут выйти на шоссе и вернуть людей с задания в лоно цивилизации.

— Сколько тебе нужно времени? — раздался голос Юмашевой из репродуктора. — Машина прибудет через два часа в порт Ла-Кахеты. К этому времени нам нужно быть там.

— Летите, — нарушил долгое молчание бывший безопасник. — Я останусь и переселю Рамона на новое место. Только за мной вернуться не забудьте.

— Уверен? — спросила я.

— Конечно. — Василий протянул руку и взял у меня лопату. — С твоей раной тебе только и делать, что лопатой размахивать. К тому же, у тебя есть дела, а у меня теперь свободного времени вагон.

— Спасибо тебе большое.

С благодарностью взглянув на него, я развернулась и побрела в сторону лестницы к жилым помещениям…

* * *

Договорившись с водителем небольшого грузовичка с бортовой платформой о том, что он добросит меня до центра города, я сидела на пассажирском сиденье и сквозь зеркало заднего вида наблюдала, как робот-погрузчик под управлением Софи ювелирными движениями пристраивает в кузов чёрный контейнер. Вскоре молчаливый водитель, убедившись, что груз надёжно закреплён и плотно укрыт синим брезентом, запрыгнул в кабину, прикурил сигарету, и машина поползла в сторону шоссе, переваливаясь через ямы и поднимая пыль с раскатанной колеи…

Дорога была долгой и спокойной. В приоткрытое окно задувал ветерок, а я молча смотрела сквозь стекло на оранжево-зелёные степи Пироса, обильно сдобренные жилой застройкой. Частые машины двигались по шоссе, играла ненавязчивая музыка, а я гадала, правильно ли поступила, соврав Диане про то, что Рамон был одинок. Я точно знала, что у него есть взрослый ребёнок, с которым мы никогда не виделись. Были у него и старший брат, и престарелые родители. Но я не могла позволить им увидеть Рамона таким, каким в последние секунды видела его я…

Спустя какое-то время грузовик неторопливо двигался в черте города среди