Обратный отсчет - Токацин

— Атомщик? — Айзек поднялся на ноги, ошалело мигая. — Ранен? Что наверху?

Гедимин покосился на свой скафандр, тронул шлем — на ладонь упал расколотый щиток. Верхняя обшивка не выдержала камнепада и полопалась, местами обнажив ипроновый слой.

— Поверхностная деформация, — отмахнулся Гедимин, разворачиваясь к зеркальному монитору. — Наверху торнадо. Выходить будем вдвоём. Если купол опять снесло — тебе лучше сидеть тут.

— Да уж наверное, — пробормотал Айзек, оглядываясь на приоткрытый люк. В него не задувало — купол пока держался.

Гедимин наконец вспомнил о дозиметре. Сигма-излучение так и не поднялось ни на микрокьюген.

— Контакта нет? — отрывисто спросил он. Айзек качнул головой.

— Следи за ним. Сменю тебя вечером. Как стемнеет, ветер должен притихнуть. Хотя бы камни летать перестанут.

Гедимин поморщился.

— Филки… Надеюсь, они в подвале. Там тесно, но выжить можно.

— У Кенена с собой «ирида», — напомнил Айзек. — Он обещал прикрыть здание, если станет совсем тяжело. Думаешь, пора?

Гедимин вполголоса помянул спаривание «макак».

— Под таким ветром поле не держится. Ничего он не прикроет. Эти вихри — как камнедробилка. Экспериментаторы, м-мать моя колба…

Айзек крепко сжал его ладонь.

— Всё выдержит, атомщик. Это же ты строил. Рассчитано на ядерный взрыв. Ну что, пойдём наверх, пока тихо?

Непрозрачное защитное поле поднималось над бункером. Подножье купола с одной стороны слабо рябило, то вспыхивая, то угасая, с другой белела сплошная стена — и вдалеке темнел узкий проём, оставленный на стыке купола и коридора отхода. Гедимин покосился на вспыхивающие пятна — ветер вместе с каменным градом, похоже, притихли, только отдельные обломки долетали до купола на опасной скорости — и облегчённо вздохнул.

— Коридор упирается в купол над машиной. Сразу надо было построить такие. Недооценили угрозу.

— Такие ураганы — редкость, — Айзек выглянул в непрозрачный коридор и, хмыкнув, вынул из чехла фонарь. — Хорошее уплотнение, даже свет не проходит. Видимо, ветер притих.

Пару секунд Гедимин смотрел на жёлтое световое пятно в изгибах коридора, потом развернулся и нырнул в люк, задвигая за собой каменную крышку. Под скафандром было достаточно запасных воздушных баллонов — хватило бы на двое местных суток.

Покосившись на монитор («показатели в норме, а „сигма“, как и была, по нулям»), Гедимин остановился в нерешительности перед задвинутой заслонкой. «Если оно спит, то лезть не надо бы,» — подумалось ему. «Только непохоже, чтобы оно спало. Интенсивность упала после той вспышки. Там кто-то был… такой же или другой породы — кто их разберёт⁈ Может, они не ладят?»

Он сдвинул заслонку и просунул руку внутрь. Пальцы накрыло ровным теплом.

— Ты здесь? Что у тебя случилось? — Гедимин неловко погладил стержни. Тепло усилилось градусов на пять; невесомая нить скользнула по ладони и тут же растаяла. Сармат облегчённо вздохнул.

— Тебя, похоже, напугала та, вторая тварь. Не знаю, кто там был, но приборы его видели. Это ведь не Пламя, верно? С Пламенем вы вроде поладили…

Потеплевшие волокна прижались к запястью, обвивая руку и выкладывая на коже многовитковые спирали. Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Если бы я что-то понимал из твоих знаков… То, второе существо, опасно для тебя? — перед глазами мелькнуло изображение дымящегося кратера, залитого ирренциевым расплавом. Тут же сармат стиснул зубы от боли — щупальца на запястье накалились докрасна. Кратер замер перед глазами, разросся во все стороны и перестал светиться.

— Пон-нятно, — пробормотал Гедимин, потирая руку. Фантомная боль проходила быстро. Хранитель, «отдёрнув» щупальца, осторожно трогал его висок; волокна заметно дрожали.

— Значит, здесь тебе нужна защита, — сармат прикрыл глаза, представляя себе шар защитного поля с реактором в центре. Картинка получилась яркая, чёткая, вот только реакции на неё не последовало.

— Не то? — Гедимин представил себе такой же шар из золотистого металла. Сначала представлялся прозрачный материал, проложенный ипроновой фольгой. Сармат выругал себя за неуместную экономию и вообразил шар из чистого ипрона со стенками сантиметровой толщины. Волокна плотнее легли на кожу и чуть-чуть потеплели. Гедимин пытался удерживать перед глазами воображаемый шар, но картинка стремительно таяла, сменяясь другой — ярким зелёным свечением. Оно высоким столбом поднималось от сияющего шара; внутри просматривались очертания твэлов — одно кольцо, второе, третье… Гедимин мигнул. Эта картинка перед внутренним взором стояла чётко, сармат даже не пытался её удерживать — кажется, её «держали» за него.

— Вот как… — сармат прижал пальцы к виску. — Броня для тебя бесполезна. Тебе нужно много энергии… Одного твэла недостаточно для… выживания в вашей экосистеме?

Он криво ухмыльнулся. Дозиметр слабо мигнул. Сигма-излучение скачком усилилось на полтора кьюгена — и, сколько Гедимин ни выжидал, не собиралось падать. Он просунул руку в реактор и снова погладил стержни, чувствуя, как тёплые волокна скользят по коже — от пальцев к локтю.

— У тебя будет целая станция, — пообещал он. — Два энергоблока. А пока — держись. Мы будем тебя защищать.

…В приоткрытый люк потянуло сквозняком. Айзек, не задвигая за собой крышку, спустился в бункер и вопросительно хмыкнул.

— Хранителю стало спокойнее, — доложил Гедимин. — Вспышка прошлой ночью — проявление чьей-то активности. Какой-то сходной жизненной формы. Кажется, опасной. Кто там мог быть? Есть способы его отогнать? Мне не нравится, что он пугает хранителя.

Айзек хрюкнул в респиратор.

— Боюсь, нет, — отозвался он, быстро отворачиваясь к монитору. — Но что хранителю спокойнее — новость хорошая. Выбирайся, там уже темнеет, и ветра почти что нет. Камешки катаются, но взлететь не могут.

— Поэтому ты проковырял купол? — Гедимин недовольно сощурился на сдвинутую крышку и холодный ветер из-за неё. Под купол явно задувало снаружи — перепада температур внутри не хватило бы на такое движение воздуха.

— Уже можно, — отмахнулся Айзек. — Даже можно выйти из купола. Если хочешь, пройди по окрестностям — опасности уже нет.

— Ты ходил? — Гедимин придвинулся к нему. — Что с филками? Успели спрятаться?

Айзек едва заметно ухмыльнулся.

— Я передал Кенену, что ты за него беспокоишься. Ответ передавать не буду. Зря это он, но — характер не переделаешь. Филки живы. Здания… ну, что завтра не размоет — послезавтра расчистим.

…Гигантский циклон всё ещё вращался над долиной, но его движения замедлились, а ослепительный «глаз» почти погас. Боковые завихрения