Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

него был верный глаз. Раст убил координатора Совета Гильдии пулей из ствола, который выковал бывший деревенский кузнец, капсюлем, который штамповал бывший гончар, на поле, которое выбрал маг с мусорным даром.

Вот что это значило, всё вместе. Не то, что барон с даром инженера сильнее магов. Барон с даром инженера был один, и его можно было выжать на плавке и взять ножом на двадцати шагах в тумане. А то, что барон выучил Раста, и Грита, и сорок человек в двух гарнизонах, и переписал их и своё умение на бумагу с печатью короны, и теперь этих людей было поздно считать поодиночке. Их было слишком много, и они больше не боялись.

Магов боялись тысячу лет. Боялись правильно: маг сжигал деревню и уходил, и с ним нельзя было что то сделать. Право мага было в том, что его нельзя тронуть.

Раст тронул. С двадцати шагов, пулей. И с двухсот, на поле. И завтра тронет любой, кто выучится держать дистанцию и не подпускать огонь ближе пятидесяти.

Это и было то, что я строил, не называя. Не оружие. Право обычного человека не бояться того, кого боялись всегда. Право встать на двухстах шагах и знать, что отсюда маг тебе не страшнее любого другого человека, а ты ему страшен.

Я не сказал этого вслух никому. Такие вещи, сказанные вслух, превращаются в красивую фразу, а я не любил красивых фраз. Я просто убрал листы Бремма и Калле в ящик, к печати, и закрыл крышку.

Тенс встал на ноги к концу второй недели. Ходил медленно, держась за стену, бок не давал разогнуться. Стрелять он не мог: правая рука немела от плеча, как и сказал лекарь. Я нашёл его во дворе на третий день, как он поднялся, и не стал делать вид, что всё обойдётся.

— Стрелком тебе не быть, — сказал я. — Это правда, и ты её знаешь. Но ты единственный из молодых, кто был в настоящем бою и выжил. Остальные стреляли только по мишени. Ты теперь учишь. Не как держать ствол, этому Раст научит. Как не подняться из-за дерева, когда хочется достать врага на шаг ближе. Ты за это заплатил. Передай это им, чтобы они не платили.

Тенс посмотрел на свою руку, потом на меня.

— Это всё, на что я гожусь?

— Это больше, чем стрелять. Стрелков я выучу. Человека, который видел, как глупость стоит крови, и может рассказать об этом тем, кто не видел, выучить нельзя. Его учит только бой.

Он не ответил, но что-то в нём встало на место. Он был нужен заново, по-другому, и это поддержало его лучше, чем поддержала бы жалость.

Королевский гонец пришёл в Валье на исходе третьей недели.

Не записка через Марта, не оказия из Серой Броды. Коронный гонец, в дорожной грязи по пояс, на загнанном коне, прямой коронной дорогой, не таясь. Олаф впустил его в открытые ворота средь бела дня, что само по себе значило: прятаться больше незачем, или уже поздно.

Гонец отдал свёрток в руки, при свидетелях, как положено.

Я вскрыл коронную печать. Не печать стандарта, ту я знал. Личную. Письмо короля Теодора, короткое, без придворных оборотов, как писал он, когда дело было важнее формы.

Я прочитал и сел.

Тарен перешёл от слухов к делу. Войско стянуто к речному тракту на западной границе. Король Тарена прислал в Аркенбург не послов о пошлинах, а требование: допуск к новому оружию Аркена либо его источнику. Теодор отказал. Тарен не отвёл войско.

Я сидел и складывал, откуда у Тарена весть о оружие. Тарен западнее Валлена, а через Валлен шли копии и люди Мора. Слух о громе барона тёк на запад той же дорогой, что и кустарные трубы: через Валлен, через старую литейную линию Мора, через тех, кто продавал технологию, не понимая её до конца. Мор сидел запертый в своих землях, в Вальтергейме, но живой и со своими счётами, а граф Черро ждал королевского суда как будущий свидетель против него. Теперь к этому западному узлу прибавился ещё и король Тарена. Я убил Роста в овраге, но Рост был только ближней рукой. Запад никуда не делся, и он стал только опаснее.

«Мне нужно оружие на границе, — писал король. — И не через полгода. Мне нужен человек, который умеет им распорядиться, а не только его сделать. Жду вас в столице. Это не приглашение».

Я положил письмо на стол, поверх печати стандарта, поверх листов Бремма и Калле.

До этого я воевал в дне пути от дома. Вычерпывал воду в шахте, считал колпачки, ловил ночного шпиона, встал на поле перед Кривым оврагом, а потом взял овраг. Это была война одного барона с одним координатором, и я её выиграл руками своих людей.

Баронская война кончилась.

А письмо на столе было не про барона. Оно было про королевство, про границу, про войско, стянутое человеком, который услышал, что у соседа есть оружие, бьющее магов, и решил взять его, пока не поздно.

Я смотрел на письмо и думал не о Тарене. Думал о Тенсе с дырой в боку, который выживет, но не будет стрелять. О кривой карренской трубе, которая убила его и теперь гуляет по миру вне моей руки. О том, что одна выигранная война всегда оплачена кровью и всегда открывает счёт следующей.

Я научил сорок человек не бояться магов на двухстах шагах.

Теперь меня звали научить этому армию, на границе, против короля, у которого десятки тысяч солдат.

Олаф стоял в дверях, ждал. Он видел коронную печать и моё лицо и не спрашивал.

— Зови Лора, — сказал я. — И Криса. И собери, кто поедет. Дома остаёшься ты.

— Далеко? — спросил Олаф.

— В столицу. А оттуда, похоже, на запад.

Я свернул письмо короля и убрал в ящик, к печати, к листам гарнизонов, к чертежу резца. Туда, где лежало всё, что я построил за этот время.

За окном Грит бил капсюлем на двухстах. Один. Два. Три с паузой. Раст где-то на четырёхстах, я не слышал, но знал, что он там. Бурт качал мех у горна, выковывая четырнадцатую заготовку для ствола. Печь Серта дышала ровно. Вода в шахте текла по каналу и серебро лежало за ними целое.

Дом я отстоял.

Теперь надо было ехать отстаивать королевство.

Конец третьего тома.

Том 4

Стальная корона

Глава 1

Это не приглашение