Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Рост умер не сразу. Но он умер, и умер не от дара мага и не от моей руки. От пули, которую вложил в ствол обычный человек, выученный из крестьянина в солдата и в моей школе в стрелка. Я хотел этого боя и думал, что закончу его сам. А закончил его Раст, потому что в нужный час я был пустой, а система, которую я строил, чтобы пережить меня была готова.

Я сел рядом с мёртвым координатором, потому что ноги не держали. Стоял густой туман. Подвода кренилась у ручья, и в ней лежала ртуть, которой мне хватит на полгода капсюля.

— Двенадцать колпачков, — сказал Раст. Не мне. Себе. Считал, как я его научил.

— Двенадцать, — повторил я. — И полная подвода ртути.

Я смотрел на Роста и не чувствовал того, что думал, что почувствую. Ни торжества, ни облегчения. Усталость и холод сырой земли под собой. Он был прав в одном: я открыл счёт. Четверо магов Совета в траве на коронной дороге, и пятый здесь, в овраге. Гильдия будет это разбирать. Король будет это разбирать. Кто-то напишет, что барон Валье убивает магов из засад.

Но он был неправ в главном, и он умер, не поняв этого. Он думал, что страшен я. Что вся угроза старому миру в одном выскочке с даром инженера. А выстрелил в него не я. Выстрелил Раст. И завтра выстрелит Грит. И через месяц выстрелят люди Бремма и Калле в своих гарнизонах, которых я в глаза не видел.

Мне можно было блокировать ресурсы, считать, выслеживать, выжимать на плавке. Раста, Грита и тех, кого ещё нет, считать было поздно. Их было уже слишком много.

Я поднялся, держась за корень. Виг подставил плечо, и в этот раз я не отвёл.

— Грузите ртуть, — сказал я. — Бумаги Крису. Тело Роста с собой, не бросать в овраге. Мёртвый член Совета важнее живого. Его повезём к Ренарду со свидетелями. Бумага важнее тела.

Туман редел. Где-то над оврагом, на востоке, вставало солнце, и под ним лежала дорога к дому, по которой уже везли Тенса с дырой в боку, и по которой теперь повезём ртуть, бумаги и мёртвого Роста.

Поле было наше. И овраг был наш. И счёт, который я открыл по магам совета, тоже был наш.

Глава 43

Цена

Мы вернулись в Валье на третий день, после боя.

Олаф встретил у закрытых ворот. Он услышал нас раньше, чем увидел, и стоял уже с двумя людьми, пока не разобрал по посадке Раста и по подводе, что это мы, а не чужие.

Ворота открыли. Я въехал во двор, который оставлял три дня назад, и нашёл его целым. Это было первое, что я проверил. Не словами. Глазами. Шахтное устье под навесом. Кузня. Печь Серта дымит ровно. Никто не лез к рогоже, пока нас не было. Олаф удержал.

— Тенс? — спросил я, не слезая с коня.

— Жив, — сказал Олаф. — Привезли вчера ночью. Лекарь из Серой Броды у него. Рана в боку, под рёбра, но органы, не задело. Если не загниёт, выживет. Ему больше не стрелять. Бок не держит, рука немеет.

Жив. Не стрелок больше, но жив. Я держал это в голове всю дорогу и не давал себе радоваться раньше времени. Теперь дал. Немного.

Я слез с коня. Ноги держали лучше, чем в овраге, но не намного. Три дня я ехал на остатке сил, и остаток кончался.

— Ртуть в каменную пристройку, под замок, — сказал я. — Тело в холодный погреб, не на двор, не на глаза. Бумаги Крису. Связного в кладовую. Всё по местам, потом доклад.

Подводу разгрузили молча. Люди во дворе смотрели на крытый груз и на длинный свёрток, который четверо несли в погреб, и не спрашивали. Они уже знали по виду вернувшихся, что было не учение.

Олаф шёл рядом, пока я обходил двор. Доложил коротко, как всегда. Три ночи держал ворота закрытыми, к шахте лишних не пускал, рогожу не трогали. На вторую ночь у западного гребня кто-то был, Иг видел тень, но к устью не сунулся и ушёл, увидев, что внизу сидят двое с фонарём наготове. Олаф нарочно посадил их на виду: пусть чужой видит, и не лезет.

— Один был? — спросил я.

— Один. Тот же, наверное. Походил по гребню, постоял и ушёл на запад. Я не гнался. Велено было держать дом, а не ловить тень.

— Правильно. Тот, кто ходил, теперь не дойдёт до того, кому передавал. Он лежит у нас в погребе.

Олаф глянул на длинный свёрток, который скрылся в погребе, и ничего не сказал. Он воевал тридцать лет и не радовался мёртвым, даже нужным. Просто принял к сведению, что одной заботой стало меньше и, наверное, тремя больше.

Я собрал всех к вечеру, когда отмылся и поел. В кабинете были: Лор, Крис, Олаф, Раст у двери, Олс рядом. Считали потери.

— Наши, — начал Лор. Он всегда начинал с потерь, не с добычи. — Тенс ранен, из строя выбыл совсем. Брен и ещё двое стрелков целы. Виг цел. Раст цел. Вы, барон, на ногах, но устали.

— Их, — сказал Крис, и развернул лист, который писал в овраге и на дороге, заверяя свидетелями. — Аэромант, пиромант, два щитовика убиты на поле перед Кривым оврагом. Двое дозорных с карренскими трубами убиты раньше, на подходе, у заимки Орса. Рост убит в овраге. Трое его охраны при карренских трубах убиты там же. Связной жив и у нас. Подвода взята: ртуть, бумаги, две карренские трубы.

Он положил лист.

— Пятеро магов, — сказал Лор. — Четверо боевых и Рост. За один выход.

В комнате это прозвучало не как победа. Как счёт, который ещё предъявят.

— Сколько колпачков осталось? — спросил я.

— Двенадцать, — сказал Раст от двери.

— Двенадцать привезли да девять, что лежали дома в резерве. Двадцать один на всё Валье. — Я повернул к ним голову. — И полная подвода ртути в пристройке. Из ртути я сделаю фульминат. Хорст штампует колпачки. Через две недели у нас будет капсюля больше, чем было до того, как Рост его заблокировал. Он перекупил ртуть, чтобы оставить меня без выстрела. Но его запас попал к нам.

Это была единственная чистая прибыль дня. Остальное было сложнее.

— Барон, — сказал Крис, и я по голосу понял, что сейчас будет что то не из добычи. — Заимка у Орса. Маг, которого мы