Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Второй дозорный достал свою "трубу" и пальнул в ответ, не целясь. Грохнуло громко, отдачей его развернуло, пуля ушла в дерево над головой Криса, сбила кору. Карренский ствол выстрелил. Восемь раз он, может, и держал, но точности в нём не было никакой.

Раст не торопился. Раст никогда не торопился. Он встал на колено, достал капсюльный, поймал второго дозорного в прицел и снял его одним выстрелом с сорока шагов. Тот свалился с седла мешком.

Первый, выброшенный конём, поднимался с земли, доставая нож. Виг приложил его прикладом по голове, коротко, и тот лёг.

Тишины после не было. Был храп раненого коня, дёрганый, страшный, и Тенс добил его ножом, потому что иначе он всполошил бы весь лес.

Пятьдесят девять капсюлей. Первая кровь из нового оружия.

Я стоял над убитым дозорным. Молодой, не маг, обычный наёмник при кривом стволе. Рядом лежала карренская труба, та самая, грубая, тяжёлая, с толстой стенкой. Я поднял её, проверил даром. Эфирита нет. Просто толстая бронза, отлитая так, чтобы не рвало сразу. Восемь выстрелов она держала за счёт веса и удачи, не за счёт ума.

И эта труба уже была в руках людей Роста. Не для двора. Для боя.

— Связной видел всё, — сказал Крис тихо. — Теперь молчать ему незачем. Он понял, что мы знаем про подводу.

Я посмотрел на связного. Тряпку ему вынули. Он молчал по-прежнему, но смотрел уже не так. С расчётом проигравшего, который понял, что партия идёт без него.

Тенс сидел на корточках у убитого дозорного, перезаряжал кремень, и руки у него подрагивали. Не от страха. От того, что приходит после первого боя, когда тело отпускает то, что держало минуту назад. Он попал коню в грудь с двадцати шагов, потому что целил в человека и промахнулся. На двухстах он клал в круг. На двадцати, когда на тебя едут, рука идёт не туда. Я ничего ему не сказал. Ошибки после боя разбирают не сразу.

— Трубы забрать, — сказал я Вигу. — Обе. Не бросать. Это улика, не трофей. Крис их запротоколирует. Тела оттащить с дороги в кусты, забросать ветками. Если кто пойдёт следом, пусть не сразу поймёт, что тут было.

Виг с одним из стрелков оттащил убитых. Крис коротко записал на ходу: место, час, двое дозорных, карренские стволы, кто что сделал. Заверять было некому, кроме нас самих, но Крис писал всё равно, потому что бумага, написанная по горячему следу, стоит дороже, чем восстановленная после.

— По коням, — сказал я. — Прямой дорогой. Они вышли утром, мы выйдем сейчас. Если Рост идёт к Валье через Кривой овраг, мы встанем перед ним там, где двести шагов будут нашим преимуществом. Если успеем.

Мы шли весь остаток дня и часть ночи, меняя шаг с рыси и обратно, щадя коней ровно настолько, чтобы они не упали. У нас было одно преимущество перед Ростом, и оно было простое. Гружёная подвода не идёт в темноте по лесной дороге: на ночь её ставят, иначе разобьёшь колесо в первой колдобине, и весь груз будет в грязи. Рост с ртутью и бумагами в крытой подводе встал на лагерем, когда стемнело. А мы шли верхом и налегке и шли всю ночь. Где-то в темноте мы прошли мимо его стоянки стороной, не зная где, по дуге через старую гарь, которую знал Олс, и к утру оказались впереди него на дороге.

В голове у меня стояла карта. Прямая дорога от Орса к Валье шла через развилку, а за развилкой, перед Кривым оврагом, лежало одно поле. Открытое. Двести шагов до кромки леса с обеих сторон.

Если я успею встать на дальнем краю этого поля раньше Роста, бой будет мой.

Если не успею, он подойдёт к моему дому.

Кони шли в темноте, спотыкаясь. Раст и Брен везли на двоих пятьдесят девять колпачков, и я считал их в голове, как монеты, которых не хватит на всё, что надо купить.

Глава 41

Двести шагов по магу

Мы встали на поле раньше них. На полчаса, может меньше.

Поле я помнил по карте и не ошибся в нём. Длинная открытая луговина между двумя стенами леса, дорога посередине. С востока, со стороны Валье, кромка леса в двухстах шагах от дороги. С запада, откуда шёл Рост, такая же. Между ними чистая трава, по которой магу негде подойти скрытно.

Я поставил людей на восточной кромке, в деревьях. Спиной к дому, лицом к дороге. Кто пойдёт с запада, выйдет на открытый участок и окажется перед на двухстах.

— Раст и Брен, на правом фланге, отдельно, оба с капсюлем, — сказал я. — Вам дальняя работа, бьёте магов, начиная с тех, кто опаснее. Виг при вас, заряжает и считает. Трое в центре на кремне. Бьёте по моей команде, не раньше. Крис со связным в тыл, за гребень, его дело не стрелять, его дело смотреть и писать. Я держу левый.

— Капсюлей? — спросил Раст.

— Пятьдесят девять на два ствола. Поровну вам с Бреном, по двадцать пять, девять держу я и подаю, как опустеет коробка. Каждый колпачок по магу. По охране с кривыми трубами стреляем кремнём.

Лор расставлял четверых сам, поправлял, где встать, чтобы дерево прикрывало бок. Он делал это спокойно, и спокойствие его держало молодых лучше любого приказа.

Земля под нами была сырая, холодная, пахла прелым листом и грибом. Я лёг за корнем старого дуба, проверил кремнёвый нарезной, проверил даром эфиритовую вставку в стволе, по привычке. Всё держало. Руки были чужие от усталости и холода, но твёрдые.

Ждать пришлось недолго, но это «недолго» тянулось дольше всей дороги. Молодые в центре дышали слишком громко, и Лор прошёл вдоль цепи, пригибаясь, сказал каждому два слова, не про храбрость, про дело. Заряжай по команде. Не вставай. Первый выстрел мой, дальше как пойдёт. Прицел на дальнюю кромку дороги, не дёргай раньше. Слова были скучные, рабочие, и они держали лучше, чем держало бы «не бойтесь».

Я лежал и считал, что у нас есть. Восемь стволов против группы, которая жгла коронный обоз и ушла без потерь. Пятьдесят девять капсюлей. Одно поле, выбранное мной, и двести шагов чистой травы, которые были всем нашим преимуществом и всей нашей ставкой. Если они выйдут на это поле, оно моё. Если они почуют засаду раньше и обойдут лесом, всё придётся начинать в худшем месте.

Они вышли на поле. Я понял это раньше глазами по запаху: дёгтем от