Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Ждать его у ворот значило встретить в худший для себя день. На остатке капсюлей. С выжатым на плавке бароном. С Зиром, который ещё не восстановил силы.

— Не ждём, — сказал я. — Идём первыми.

Крис поднял глаза. Олаф не двинулся, только бельмо повернулось ко мне.

— Барон, — сказал Лор осторожно, как говорил, когда был против, но слушал. — Выйти из Валье, оставить шахту, серебро, кузню. Если он обойдёт нас и ударит по дому, пока мы ищем его у Орса.

— Поэтому идём не толпой. Малым отрядом. Раст, ты, Крис, Виг, четверо стрелков. Нарезные, капсюль и кремень. Не штурмовать его постой. Найти, где он стоит, перехватить, пока он не выдвинулся к шахте, и навязать ему дальний бой на нашей дистанции, а не его. Дом держит Олаф. Ворота закрыты, шахта под узким кругом, пушки на месте. Если кто полезет к рогоже, пока нас нет, Олаф встретит.

— А корона? — спросил Крис. — Печать. Если мы первыми поднимем оружие на члена Совета Гильдии, Дайн обернёт это против нас быстрее, чем любую трубу.

— Поэтому Крис идёт со мной не только стрелком. Крис идёт с бумагой. Всё, что он соберёт у Орса, всё, что скажет связной, всё, что покажет место стоянки Роста, ложится на лист и заверяется свидетелями. Мы выходим не на охоту. Мы выходим брать человека, который перекупил коронный ресурс силой, готовил налёт на коронную шахту и стоит под чужим бароном с магами без знаков. Если он умрёт, он умрёт вне закона. Если сдастся, поедет к Ренарду. Бумага важнее тела. Она всегда важнее тела.

Лор медленно кивнул. Он не любил выходить из стен Валье. Но он был военный и понимал разницу между обороной в худший день и встречей в выбранном тобой месте.

— Когда? — спросил он.

— Завтра я доделываю, что нельзя бросить. Послезавтра выходим. Олс отдыхает ночь и ведёт нас, он один знает обходную дорогу к Орсу. Раст считает порох. Крис готовит бумагу и связного, его берём с собой, он покажет место.

Два дня до выхода Раст стреляет по три, без лишнего. Запас станет шестьдесят девять. Шестьдесят возьмём с собой, девять оставим дома в резерве: оборона ворот всё равно держится не капсюлем, а бронзой и пушками. Оба капсюльных ствола берём с собой.

Олаф отлепился от двери.

— Двор на мне, — сказал он. Не вопрос.

— Двор на тебе. И серебро. Если меня не будет три дня дольше срока, не ищи. Закрывайся и держи оборону.

Он кивнул так, как кивают, когда берут на себя то, что не хотят брать, но возьмут лучше всех.

— Олаф. Ещё. Пушки на двор не выкатывать, но картечь к ним держать под рукой. Если к шахте полезут, пока меня нет, не геройствуй. Серебро не дороже людей. Бумага про серебро у Велля. Если выберешь между жилой и десятью живыми, выбирай живых. Жила мёртвых не вернёт.

— А если выберу серебро, ты меня повесишь? — спросил Олаф. Без улыбки, но и не всерьёз.

— Если выберешь серебро и потеряешь людей, я тебя не повешу. Ты сам себя сожрёшь, я тебя знаю. Поэтому выбирай людей.

Олаф хмыкнул и вышел последним.

Они вышли. Я остался с картой и листком связного.

Я просидел над картой дольше, чем было нужно. Дорога к Орсу обходом ложилась на три дня, прямая назад на полтора. Разница в полтора дня была всем: за эти полтора дня подвода Роста, если он уже вышел, либо дойдёт до Валье, либо не дойдёт. Я не знал, вышел ли он. Я знал только, что человек, который месяц всё делал раньше меня, и тут, скорее всего, выйдет раньше. Поэтому я не строил план на то, что застану его на месте. Я строил на то, что мы разминёмся и придётся ловить его на обратной дороге, на земле, которую я знал лучше него.

Все эти недели была оборона. Я научился держать воду, считать колпачки, ловить ночных ходоков. Я думал, что в этом и есть сила: пережить, удержать, не сорваться. И это была правда. Но не вся.

Рост научил меня второй половине. Тот, кто только держит, рано или поздно встречает удар в день, который выбрал не он. А тот, кто умеет выйти первым, выбирает день сам.

Я свернул карту. Завтра доводка, порох, прощание с привычным ритмом. Послезавтра дорога.

Впервые не записал перед сном «если». Я записал: «выходим».

Глава 40

Выезд

Мы вышли до рассвета, десятеро и связной на привязи между двух коней.

Я оставил Валье на Олафа с тяжёлым сердцем и лёгкой головой. Тяжёлым, потому что за стенами стояло всё, что я строил третий год. Лёгкой, потому что впервые я делал не то, что вынужден, а то, что выбрал.

Раст ехал впереди с Олсом. Олс один знал обходную дорогу к землям Орса, не через Кривой овраг и не через Серую Броду, а лесом, по краю Кленовой балки и дальше на запад. Крис держался у связного, не спускал глаз. Виг замыкал с кремнёвым нарезным, ствол поперёк седла. Четверо стрелков второй группы между нами: трое при кремнёвых нарезных, а четвёртый, Брен, вёз второй капсюльный ствол, одиннадцатый. Дома его держать было не за кем, Грит на кремне, он был нужен в Валье. И я взял Брена к Расту вторым капсюльным стрелком. По сухому пайку на три дня у каждого.

Капсюлей я взял шестьдесят. Почти весь живой запас, кроме девяти, оставленных дома в резерве. Шестьдесят колпачков на два капсюльных ствола, в промасленных коробках у Раста и Брена. Это всё наше преимущество, и этого было мало.

— Дистанция, — сказал я Расту на первом привале, негромко, чтобы слышали все стрелки. — Повторяю не потому, что вы забыли. Потому что в бою забывают именно это.

Раст кивнул, но я говорил для четверых молодых.

— Боевой маг чует угрозу заранее. Не глазом. Шагов со ста пятидесяти он уже чувствует, что в него целят, и начинает ставить заслон. Щит под конкретную физическую угрозу он держит уверенно с пятидесяти шагов и ближе. Всё, что мы делаем, держится на одном: бить дальше, чем он успевает закрыться. Двести шагов. Триста. Четыреста у Раста. На пятидесяти маг сильнее любого из нас. На двухстах он цель.

— А если он подойдёт ближе пятидесяти? — спросил младший из четверых, Тенс.

— Не подпускай. Если маг на пятидесяти, ты уже ошибся раньше. Пиромант с пятидесяти жжёт, аэромант сбивает с ног. Поэтому мы