Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— На запад. Через орешник к северной тропе. Туда, куда уходил связной Функа.

Я стоял у холодного окна. Двор спал. Канава внизу шептала над сухими досками, и кто-то час назад стоял у этих досок и знал, что искать.

— Хорошо, что не взяли, — сказал я. Мне нужен тот, кто рассказал ему о рогоже.

Лор погасил лампу совсем.

— Тогда мы дадим ему дойти до того, рассказал. И возьмём обоих.

Я не ответил. Голова уже работала, несмотря на пустоту в теле. Завтра я встану. Завтра расколю пробу, доведу двенадцатый, посчитаю порох. А послезавтра надо будет ловить не разведчика. Надо ловить руку, которая водит разведчика по моей шахте.

И эта рука держала перо лучше, чем кинжал.

Глава 38

Связной

К утру силы вернулись. Не все, но достаточно.

Я расколол пробу сам, у печи, пока двор ещё спал. Серт подал кусок отлитого слитка, я проверил его даром и прошёлся по зерну от края к середине. Марганец распределился ровно, не пятнами и не прожилками. Шлака мало. Сталь вышла такой, как я рассчитывал: вязкой на изломе, плотной, без хрупких нитей.

— Марганец лёг ровно, — сказал я Серту. — Резец из этого не сколется на тонкой линии. Бурт через неделю проверит.

Серт не улыбнулся. Он редко улыбался в кузне. Но кивнул так, как кивают хорошему слитку.

Двенадцатый ствол я довёл к полудню. Медный переходный слой связал сталь с эфиритовой вставкой без пустот, дульный срез я выровнял даром. Двенадцать готовых стволов. Тринадцатый ждал нового резца. Это была вся радость дня, и я отложил её, потому что думал не о стволах.

Я думал о человеке, который прошлой ночью стоял у рогожи.

Лор и Крис пришли в кабинет вместе, после обеда. Крис принёс листок с угольным портретом, тот самый, что рисовал с "линии" Гальта. Клиновидная борода, шрам у левого уха. Положил на стол.

— Сапог у лёжки городской, — сказал Крис. — Шов как тут. Я не до конца уверен, что это он. Но это человек того же склада. Не наёмник, не вор. Кто-то, кого послали смотреть и кто умеет смотреть.

— Он подошёл к рогоже, — сказал я. — В темноте, минуя людей. Он знал, куда идти. Кто-то ему сказал.

Крис не спорил.

— Функ, — сказал Лор.

— Функ на кухне пять дней. К шахте не подходит. К рогоже не подходит. Он не мог нарисовать рогожу.

— Функ передавал числа раньше. Может, он рисовал её до кухни. До того, как мы его закрыли.

Я об этом думал ночью. Функ знал западный штрек. Он там работал. Он видел рогожу и доски и мог рассказать про «непонятную породу» под рогожей кому угодно до того, как мы его взяли. Тогда разведчик пришёл по старым словам Функа, а не по новому сигналу.

— Допустим, — сказал я. — Тогда Функ нам ещё раз полезен. Не как приманка у забора. Как голос.

Крис поднял глаза.

— Объясни, — сказал Лор.

— Связной приходил к Функу к ручью за северной тропой. Старое место. Он не нашёл Функа у забора и решил, что канал умер или сменился. Но если Функ сам выйдет к ручью, один, в обычное время, связной может пойти не на знак, а на знакомое лицо.

— Функ выйдет? — спросил Крис. — Он знает, что мы его держим. С чего ему помогать нам ловить своего же связного?

— А он не своего ловит. Он спасает свою шею. Я скажу ему прямо: ты вывел чужого человека к моей рогоже, неважно, год назад или вчера. Если этот человек придёт ещё раз и его возьмут, ты живёшь. Если он уйдёт с тем, что видел, ты висишь вместе с ним. Функ умный. Олаф это давно сказал. Умный посчитает.

Лор молчал. Крис думал.

— Опасно, — сказал Крис наконец. — Функ может подать знак не нам, а ему. Шепнуть, что засада.

— Может. Поэтому Функ идёт к ручью не один и не свободный. Он идёт под присмотром. Олаф ведёт его к орешнику как хозяйственного человека, по дрова или по воду, и стоит в десяти шагах за кустами. Функ знает, что Олаф рядом. Один неверный жест, и Функ не доживёт до связного.

— А если связной не придёт?

— Тогда мы потеряли вечер и ничего больше. Но он придёт. Он лазил в шахту. Он не уйдёт без прежнего канала, если канал ещё жив. Ему нужны свежие числа, подтверждение Функа или приказ для него. Один шпион может унести лист, но не может держать внутреннюю разведку.

Крис посмотрел на Лора. Лор на меня.

— Сегодня? — спросил Лор.

— Завтра. Сегодня я готовлю Функа и людей. Завтра в час. Крис, ты ставишь людей. Олаф ведёт Функа. Раст с капсюльным на дальнем гребне, на случай, если уходить будут с боем и кто-то вырвется через кусты к дороге. Но брать живым. Мне нужен не труп. Мне нужно, что он скажет.

С Функом я поговорил вечером, в кладовой за кузней, где держал его под надзором первые дни. Олаф стоял у двери.

Функ сидел на лавке, руки на коленях. За пять дней кухни он осунулся, но смотрел прямо. Я положил перед ним угольный портрет.

— Знаешь его?

Функ посмотрел. Долго. Не отвёл глаз, не дёрнулся.

— Видел, — сказал он. — У ручья. Не каждый раз он приходил. Чаще другой, помоложе. А этот раза три. Он не говорил много. Брал, что я скажу, и уходил.

— Что ты ему говорил?

— Числа. Сколько стволов видел в кузне. Сколько раз стреляли за неделю. Сколько мулов уходило к Серой Броде. Он не спрашивал про шахту. — Функ помолчал. — Один раз спросил. Про западный штрек. Почему закрыли. Я сказал: свод плохой, порода сыплется. Он спросил, что за порода. Я сказал, не знаю, тёмная, мягкая, рогожей завесили. Он переспросил, где висит рогожа. Я сказал, у дальней стенки.

Вот оно. Не слух. Функ сам, не зная цены своих слов, указал ему место. Тёмная мягкая порода под рогожей у дальней стенки. Функ думал, что отдаёт пустяк. Он отдал место, где лежит серебро.

Я не показал ничего на лице.

— Функ. Этот человек приходил два раза за последние ночи. Лазил на склон. Стоял у той рогожи. Он унесёт это туда, откуда пришёл, и тогда к моей шахте придут не смотреть, а брать. И первым, кого спросят, кто провёл чужого к рогоже, будешь ты.

Функ сглотнул.

— Я не водил его к рогоже.

— Ты рассказал, где она висит. Для петли разницы нет.

Он