Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Они вышли из западного леса в сумерках, когда свет уже сел, но земля ещё держала серую светлоту.

Сначала разъезд, двое верхом. Я узнал карренские трубы за спинами. Потом подвода, крытая. За подводой пешие и верхом вперемешку. И среди них я почувствовал их раньше, чем сосчитал глазами. Маги. Не один. Несколько пятен дара в общей массе, и одно сильнее других, в середине, у подводы. Координатор. Он не шёл впереди. Он шёл там, где безопаснее.

Рост.

— Не стрелять, — сказал я по цепи, тихо, передавая от человека к человеку. — Пусть выйдут все на чистое.

Они выходили. Я считал. Двое в разъезде. Четверо при подводе. Трое-четверо пеших с трубами. И три, нет, четыре дара в группе. Аэромант я узнал по тому, как вокруг него подрагивал воздух у земли, сдувая палый лист. Пиромант шёл ближе к подводе, тяжёлый, медленный, в нём дар горел ровно, как уголь под золой. Два слабее, щитовики.

Полная группа. Та самая, что жгла обоз. И с ними кривые карренские стволы в руках охраны.

Они дошли до середины поля, до дороги, и тут передний разъезд остановился. Аэромант поднял голову. Он почувствовал нас. Не увидел. Почувствовал, что с восточной кромки на них смотрит угроза. Сто восемьдесят шагов, может двести. Он начал разворачивать коня и крикнул что-то назад, к подводе.

— Раст, — сказал я. — Аэромант. Бей.

Раст выстрелил.

На таком расстоянии аэромант не успел закрыться. Он только почувствовал и крикнул, а пуля уже шла. Его сбросило с седла назад, через круп. Воздух у земли перестал дрожать. Дар погас, как погасает то, что держал живой человек.

Тогда я дал команду в центр.

— Огонь.

Четыре кремнёвых ударили вразнобой, с задержкой, как всегда бьёт кремень. Дым пополз вперёд. Один из охраны с трубой свалился, второй присел за подводу. Карренские стволы ответили снизу, с поля, грохотом без толку: на двухстах шагах их кривые трубы не доставали и не целили, пули уходили в траву и в деревья ниже нас.

В этом и был весь расчёт, всех разом, на одном поле. Они на двухстах не могли нас достать. Мы могли.

Внизу, на поле, поняли это не сразу. Они привыкли быть теми, кого боятся. Маг идёт, и перед ним расступаются, потому что подойти к магу значит сгореть или задохнуться. А тут смерть приходила к ним с двухсот шагов, оттуда, куда они не доставали ни огнём, ни трубой, и нельзя было ни закрыться щитом, который не успеваешь поставить против того, чего не видишь, ни добежать, не подставившись по дороге десять раз. Я видел, как заметались пешие с трубами, как один бросил трубу и побежал назад к лесу, и как Раст снял его в спину на полпути, спокойно, без спешки, как снимают на охоте уходящего зверя.

Четверо в центре били вразнобой, и я не давал им частить. Кремень требует времени: насыпать, прибить, взвести, выждать вспышку. Молодой в горячке начинает торопиться, сыплет криво, бьёт мимо и тратит порох зря. Лор шёл вдоль них и считал вслух, ровно, как на учении: заряжай, целься, ждите полку, бей. Под его голос они держали темп, и каждый их залп клал кого-то или гнал залегать.

Пиромант пошёл вперёд.

Я ждал этого и боялся этого. Аэромант сбит, щитовики прикрывали подводу, а пиромант, медленный и тяжёлый, двинулся прямо на нас через поле. Он знал, что на двухстах он мясо. Поэтому он шёл сокращать. Сто восемьдесят. Сто пятьдесят.

— Раст, пиромант, — сказал я. — Сейчас, пока далеко.

Раст выстрелил. Пуля ушла к пироманту и встала. Не в тело. В воздух перед ним. Один из щитовиков, отстав от подводы, бросил заслон вперёд, прикрыл идущего. Пуля сплющилась о пустоту и упала.

— Щитовик кроет пироманта, — сказал я. — Снимай щитовика.

Раст перенёс ствол. Виг сунул ему перезаряженный. Раст выстрелил по щитовику. Тот держал заслон перед пиромантом и не успел закрыть себя. Упал. Заслон пропал.

Пиромант остался открыт, но он был уже на ста двадцати. И второй щитовик подтянулся к нему.

— Все по пироманту, — крикнул я. — Кремень, капсюль, всё. Пока он не подошёл.

Трое в центре ударили. Раст и Брен ударили с фланга. Я ударил слева. С этого мига правый фланг бил уже не выстрелами поодиночке, а потоком: Раст и Брен стреляли, гнули шомпол, насыпали, садили колпачок и стреляли снова, а Виг между ними рвал зубами бумагу патронов и подавал то одному, то другому, и обе коробки худели на глазах. Капсюль брал темп, какого кремень не давал, но и платил за него: каждый удар замка съедал колпачок, которого больше не отлить здесь, в поле. Я считал в уме и переставал считать, потому что считать было поздно. Второй щитовик закрыл одну пулю, вторую, на третьей сорвался, и одна из наших дошла. Пироманта качнуло, развернуло боком. Ранен, не убит. Он остановился, поднял руку.

С его руки сорвалось пламя.

Не до нас. На сто двадцать он не добивал огнём, как мы пулей. Но он плеснул не в нас, а перед собой, по сухой прошлогодней траве на меже, и трава занялась. Огонь пошёл стеной, низкой, дымной, поперёк поля. Он не жёг нас. Он закрывал. Дым встал между нами и подводой, и за этим дымом группа Роста двинулась не вперёд, а вбок, к северной кромке леса, к оврагу.

Пиромант жёг, чтобы дать своим уйти.

— Тенс, лево, не дай ему обойти! — крикнул Лор.

Тенс, младший, поднялся из-за дерева, чтобы достать пироманта сбоку, в обход дыма. Смог поднялся слишком высоко. Из дыма, с восьмидесяти шагов, ударила карренская труба, наугад, в дым и обратно, и эта одна слепая пуля из десяти неточных нашла его. Тенса развернуло и бросило на корень. Он не крикнул. Просто сел, потом завалился, держась за бок ниже рёбер.

— Лежи! — Лор был у него раньше меня. Зажал рану ладонью. Кровь шла между пальцев, тёмная.

Пиромант на восьмидесяти. Дым полз на нас. Я чувствовал жар уже кожей.

— Раст. Пироманта. Последний раз, пока он не на пятидесяти.

Раст не ответил. Раст уже целил. Пиромант поднимал руку для нового пламени, ближе, теперь до нас доставая. Раст выстрелил сквозь край дыма, по памяти, по тому месту, где минуту назад стоял пиромант, с поправкой на шаг.

Попал.

Пиромант осел на колени, потом вперёд, лицом в горящую траву, которую сам поджёг. Огонь без него не погас, но и не