Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Аэромант мёртв. Пиромант мёртв. Два щитовика мёртвы. Дым редел.

За дымом, у северной кромки, уходила подвода и трое верхами. Не к нам. От нас, к оврагу, в темноту под деревья. И среди уходящих я чувствовал то одно пятно дара, что сильнее прочих. Целое. Не задетое. Оно ни разу не вышло вперёд, ни разу не подставилось под выстрел.

Рост уводил остаток, потеряв всех своих боевых магов, и сам не получил ни царапины. Он не дрался. Он управлял и уходил.

— Сколько колпачков, — спросил я, не сводя глаз с уходящих.

Раст глянул в коробку, Брен в свою.

— Пять, — сказал Раст.

— Четыре, — сказал Брен.

— У меня в резерве шесть, — сказал я.

Пятнадцать. Из шестидесяти. На всё, что дальше.

Тенс хрипел под рукой Лора. Молодой стрелок, который полчаса назад спрашивал, что делать, если маг подойдёт ближе пятидесяти. Подошёл не маг. Подошла слепая пуля кривого ствола, который я месяц считал безопасной игрушкой для двора.

— Дышит, — сказал Лор сквозь зубы. — Но рана в бок, под рёбра. Крис, перевязь, быстро. Барон. Если мы сейчас погонимся за Ростом в овраг, в темноту, на пятнадцати колпачках, мы потеряем ещё людей и, может, его всё равно упустим. Овраг его преимущество. Не наше.

Он был прав. Всё во мне рвалось за подводой, в овраг, добить, не дать уйти тому, кто блокировал мне порох и пытался добраться до рогожу. И всё во мне знало, что Лор прав. Овраг ночью, на пятнадцати колпачках, против целого мага-координатора, который умеет вести людей в темноте, это не победа. Это второй Тенс. Третий. Может, я сам.

Поле было наше. Четыре мага лежали в траве, которую один из них поджёг. Карренские трубы валялись там же, кривые, тяжёлые, бесполезные на двухстах и смертельные на восьмидесяти вслепую.

Я обвёл глазами своих. Трое в центре поднимались из-за деревьев, серые, оглохшие от собственной пальбы, но целые. Виг сидел между Растом и Бреном, с пустыми руками и порванными в кровь о бумагу патронов пальцами. Раст смотрел не на убитых, а в ту сторону, куда ушёл туман с подводой, и лицо у него было такое, какое бывает у охотника, когда подранок ушёл в чащу. Не довольное. Незаконченное.

Двести шагов сработали. Всё, что я строил три года, легло на этих двухстах шагах ровно так, как я считал: маг, который чует выстрел со ста пятидесяти и ставит щит с пятидесяти, на двухстах беспомощен, и его убивает обычная пуля обычного человека. Группа, которая жгла коронный обоз и ушла без царапины, легла в траву за то время, что горит свеча. Но рядом со мной хрипел Тенс, и это была вторая половина той же правды, которую поле написало разом: новая тактика работает, и она не без последствий.

А Рост уходил в овраг живой.

— Не гонимся, — сказал я. Слова дались тяжелее, чем когда-либо давались. — Тенса спасаем. Поле держим до света. Рост без боевых магов теперь не страшен на дистанции. Он страшен, только если мы полезем за ним в его темноту.

Лор кивнул, не отрывая ладони от раны Тенса.

Огонь на меже догорал. Дым уходил вверх, в темнеющее небо. Где-то в овраге, в ночи, уходила подвода, и человек, ради которого мы вышли из дома, был цел.

Мы победили в поле его магов. Его самого мы не взяли.

Пятнадцать колпачков. Один стрелок с дырой в боку. И впереди овраг, в котором сидел тот, кого нельзя было оставить за спиной.

Глава 42

Рост

Тенс дожил до утра.

Крис заткнул рану, перетянул туго, влил в него остаток воды с порохом, как делают в поле, когда нет лекаря. К рассвету Тенс был серый, но дышал ровнее, и кровь под повязкой не текла. Двое стрелков повезли его к Валье на одной из лошадей убитых, привязав к седлу. Если довезут, его залатают дома. Если нет, он останется на дороге, как остаются многие.

На поле нас осталось семеро да связной: я, Раст, Лор, Виг, Крис, Олс и Брен.

Овраг лежал к северу, узкий, заросший по краям орешником и буреломом. Рост ушёл туда ночью с подводой и тремя людьми. Без боевых магов. Координатор и охрана при кривых трубах.

— Он не выйдет на поле, — сказал Лор. — Он будет сидеть в овраге, пока мы не уйдём или не полезем за ним.

— Уйти я не могу, — сказал я. — Если я уйду, он встанет и пойдёт за мной. У меня осталось пятнадцать колпачков и шесть человек. Он соберёт новых людей у Орса, перекупит ртуть, закажет у Гальта новые трубы. Я не могу оставить его за спиной живым. Один раз я уже думал, что он ушёл, и он всё это время перекрывал мне поставки серы для пороха.

— Значит, лезем в овраг, — сказал Раст. — где у него преимущество.

— Не лезем толпой. Связной знает, где в овраге проход. Связной нас и проведёт.

Связной молчал всю ночь. Теперь его взгляд был другим. Он видел четверых своих магов мёртвыми на поле. Человек меняется, когда видит, что сторона, за которую он молчал, кончилась за полчаса.

— Я не проведу, — сказал он. Первые слова за три дня. — Он меня знает. Услышит шаг, поймёт, что взяли. И всё равно убьёт вас, и меня заодно.

— Тогда расскажи, где проход, — сказал Крис. — Не веди. Расскажи.

Связной подумал. Так же, как думал Функ в кладовой. Все они думали одинаково: чья верёвка ближе.

— Дно сухое, — сказал он наконец. — По дну идёт тропа. С тропы два выхода наверх, к орешнику. Он встанет у дальнего выхода, чтобы видеть оба конца. Подвода на дне, у воды. Лошадей он бережёт, далеко не уведёт, дно вязкое к ручью.

— Что в подводе? — спросил я.

Связной поднял на меня глаза.

— Ртуть, — сказал он. — Та, что брали на юге. И бумаги. Он не возит то, что нельзя бросить, в руках. Он возит это в подводе, потому что подводу можно сжечь быстрее, чем обыскать.

Ртуть. Та самая, которой мне не хватало целый месяц. Лежала на дне оврага, в дне пути от моего дома, под рукой человека, который перекупил её, чтобы у меня кончился капсюль.

— Барон, — сказал Лор тихо. — Он сожжёт подводу, как только поймёт, что мы близко. Сожжёт ртуть, бумаги, всё. Ему дешевле потерять груз, чем отдать его нам.

— Знаю. Поэтому идём не за подводой. Идём за ним. Подвода вторая.

Мы спустились в овраг