Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Но я знаю и другое. Один ваш ствол на двухстах шагах стоит трёх моих магов, которых у меня всё равно нет. Дайте мне столько этих стволов и столько людей при них, сколько успеете. И дайте мне доктрину, как ими драться в поле, а не во дворе. Остальное — моя забота.

Я молчал и считал. Не потому что не знал, что ответить. Потому что считал, чего это будет стоить, и счёт выходил такой, что произнести его вслух значило отказаться.

— Мне нужен не приказ, — сказал я наконец. — Мне нужна власть. Над литьём, над рудой, над людьми, над деньгами казны, над эфиритовой лицензией. Если я буду на каждый слиток просить разрешения у пяти контор и у Гильдии, я не дам вам и сотни стволов к весне.

— Знаю. — Теодор взял со стола грамоту, уже написанную, уже скреплённую. Значит, решил он это раньше, чем я вошёл. — Вы распорядитель оружейного дела короны. Над всем, что льёт, кует и стреляет для западной войны. Подчиняетесь мне и маршалу. Велль открывает вам казну под отчёт. Лицензию на эфирит подписываю я, через главу Гильдии, на время войны. — Он положил грамоту передо мной, но руки не убрал. — И вот цена, Валье, чтобы вы знали её до того, как возьмёте. С этой бумагой вы перестаёте быть бароном со своим двором. Вы становитесь рукой короны. Кто бьёт по руке короны, бьёт по короне. Это защита. Это и мишень. Вас уже не оставят в покое там, у вашей шахты. Ни Тарен, ни Дайн, ни те, кому ваша норма поперёк горла. Берёте?

Я думал об Олафе у закрытых ворот. О Лоре с его листом расходников. О Расте, который убил мага Совета и встал ровнее, чтобы смотреть дальше. О том, что всё, что я строил три года, я строил ровно для одного: чтобы оно работало без меня. Если я скажу нет, оно останется работать на дворе, тихо, для обороны, пока однажды Тарен или кто-то после Тарена не придёт с двадцатью тысячами и не сотрёт его за день, потому что двор — это не королевство.

— Беру, — сказал я и взял грамоту.

Теодор наконец убрал руку.

— Тогда последнее на сегодня, — сказал он. — И это не про вас. Дайн.

— Я знаю, что Дайн против.

— Вы не знаете, как он против. — Король снова склонился к карте, и палец его пошёл от брода назад, на восток, через Валлен. — Дайн не кричит, что вы опасны. Дайн говорит тихую и удобную вещь. Он говорит, что ваша норма уже не ваша. Что в Каррене льют ваши стволы кустари, что копии гуляют по западу, что секрет утёк. И раз утёк — значит, нельзя отдавать его одному барону, надо отдать его короне, под надзор, под комиссию. Под его комиссию. Он не хочет вас убить, Валье. Он хочет вашу бумагу и ваше дело себе, законным голосованием, пока вы готовите людей на западе. И половина Совета его слушает.

— А вторая половина?

— Крейн. Раскол шесть на шесть. Как был. — Теодор выпрямился. — Я дал вам власть над оружием. Власти над Советом Гильдии у меня нет. Там вы сами. Идите. Берт даст вам Велля и маршала. С маршалом будет тяжело, я предупреждаю заранее: он старой школы и вас не взлюбил ещё до того, как увидел. Но он мне нужен, и вы будете с ним работать, а не вместо него.

Я вышел из дворца, когда короткий зимний день уже валился к закату и западное крыло легло длинной тенью на двор.

Грамота лежала у меня за пазухой и весила больше, чем должна весить бумага. Виг ждал у коновязи с лошадьми и с Крисом, и по тому, как Крис стоял, спиной к стене и лицом к проходу, я понял, что он считал входы и выходы этого двора всё то время, что я был внутри.

— Куда теперь? — спросил Виг.

— К вдове Хинт. Спать. Завтра казна и маршал.

Мы вышли в боковую улицу, что вела от западной арки вниз, к Суконной, мимо мыловарни, чей запах я помнил с прошлого раза. Улица была узкая, дома смыкались над ней, и свет уже ушёл из неё раньше, чем с неба. Крис шёл первым, я за ним, Виг замыкал, ведя третью лошадь в поводу.

Арбалетный болт ударил в стену слева от моей головы и выбил из камня крошку.

Я не успел ничего понять. Тело поняло раньше: я качнулся вбок и вниз, к лошади, под защиту её корпуса, потому что три года среди людей, которые этому учат, не проходят даром. Крис уже сидел на корточках, водя стволом по крышам. Откуда били, я не видел. Сверху, справа, с чёрного провала между двух кровель.

— Стрелок ушёл, — бросил Крис. — Один стрелок не работает.

Он был прав. Второй вышел не сверху, а из ниши под лестницей, в десяти шагах, и шёл на меня быстро и молча, низко держа нож у бедра, как держат те, кто умеет резать, а не пугать. Виг бросил повод. Виг не был быстр на язык, но руки у него были быстрые, и кремнёвый приклад он развернул не как ствол, а как дубину, потому что на десяти шагах в темноте стрелять некогда. Удар пришёлся ножевику по локтю, потом по виску. Тот осел между лошадиных ног, и нож звякнул о булыжник.

— Живой? — спросил я.

Виг присел, тронул шею лежащего, подержал пальцы.

— Дышит. Скоро очнётся. Голова крепкая.

Крис подобрал нож, выковырял второй болт из стены, оглядел тот и другой при последнем сером свете и сунул за пояс, не сказав ни слова о том, что увидел. Он скажет утром, когда рассмотрит при свете. Он всегда так. Бумага, написанная по горячему следу, дороже написанной потом, но железо лучше читать на свету.

Я стоял, держась за луку седла, и считал, как считал всегда. Один болт в стене. Один человек у моих ног. Один день в столице.

Грамота за пазухой грела грудь, как горячий камень. Теодор сказал правду. Меня уже не оставят в покое. Он просто не сказал, что это начнётся в тот же вечер.

Глава 2

Заказ короны

Болты Крис разложил на столе утром, при свете и долго смотрел на оба, прежде чем сказать.

— Не наш, — сказал он. — И не столичный. Наконечник кованый в четыре грани, гранёный туго, не отлит. Так льют на западе, за Валленом. Древко из тиса, тис