Непосвященная - Селена Ниршева

— Да, да, — подтвердила Дария, обводя рукой всех присутствующих. Её взгляд вдруг стал усталым и глубоким. — И не думай, что проблемы только у тебя одной. Мы тут все, если уж на то пошло, не на своём месте. Все мы — беженцы в позолоченной клетке.

— Что… что это значит? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холодок.

— А то и значит, — ответила за всех Селена. Её голос стал низким и серьёзным. — Наш истинный дом — не Двор Воды. Это всего лишь временное пристанище. Наш двор — Двор Ведьм. И он потерян. И мы хотим вернуть свои земли. Свою настоящую силу.

— Если нас, конечно, когда-нибудь отсюда отпустят, — подняв брови, язвительно вставила Алиана, наконец открыв глаза. В них плескалась горькая, тёмная ирония.

— ОТПУСТЯТ! — почти зарычала Селена, и её властный голос заставил воздух задрожать. Она встала, выпрямившись во весь свой невысокий, но властный рост. — Договорённость с Инелой была чёткой! Мы здесь временно, пока не восстановим силы и не найдём способ вернуть своё!

Из дальнего угла комнаты раздалось вежливое, но настойчивое покашливание. Это была Ариана. Она смотрела на нас поверх своего свитка, и на её лице читалось нетерпение и лёгкое раздражение.

— Девочки, простите, что прерываю этот патриотический порыв, но от нас, вообще-то, ждут обучения Миры. Или я что-то путаю? И лично мне бы очень хотелось закончить расшифровку этих рун до завтрашнего утра. Так что будут сегодня какие-то вводные уроки или что-то вроде того? Меня, вообще-то, ждут, — она многозначительно посмотрела на дверь, и в её взгляде читалось явное желание оказаться где угодно, но не здесь.

Используя эту паузу, я набралась смелости. Мне нужно было уйти. Сейчас. Пока голова не взорвалась от этого вихря откровений, силы и скрытых игр.

— А можно… можно мне прийти завтра? — спросила я, и в голосе моём звучала искренняя, почти детская надежда и усталость. — Я бы хотела… привыкнуть к этому амулету. И просто… просто посмотреть на этот, на Двор Воды уже своими глазами. Без всяких примесей магии. Мне нужно просто немного прийти в себя.

Селена внимательно посмотрела на меня, её взгляд изучал моё лицо, будто пытаясь прочитать каждую мысль. Затем она кивнула, коротко и решительно.

— Иди, Мира. Отдыхай. Тебя, кстати, видно, уже заждался твой ненаглядный. Шатается по замку, как неприкаянный, всех пугает своей мрачной миной, ещё и демон в облике кота… жгучая смесь.

Я вздрогнула, словно меня окатили ледяной водой. Откуда она могла знать, что Карион пошёл бродить по замку с Торном? Мы никому не говорили о наших планах. Чувство, что за мной наблюдают каждую секунду, сдавило горло.

Селена, заметив моё смятение, ухмыльнулась. Она снова была всевидящей, всезнающей и от этого ещё более пугающей.

— Не переживай так. Вижу, тебя смутила моя осведомлённость. В наземной части замка повсюду расставлены магические ловушки-маячки. Они считывают присутствие чужеродной, особо сильной или тёмной магии и отправляют тихий импульс прямиком сюда, — она изящно приподняла руку и постучала ногтем по большому чёрному камню на своём браслете. Он отозвался тихим, звенящим, будто предупреждающим звуком. — Инела не любит сюрпризов. Мы тут всё контролируем. Всё. Кстати, не забудь сказать демону наведаться ко мне.

От этих слов стало ещё более не по себе, словно невидимая паутина опутала всё вокруг. Я лишь молча кивнула, уже не в силах выносить этот всепроникающий взгляд. Собравшись с духом, я попросила прощения за столь резкий уход и, не дожидаясь никакой служанки, почти побежала к двери. Мои шаги были быстрыми, сбивчивыми, а сердце билось так, будто пыталось вырваться из новой клетки, ещё более прочной, чем прежде.

Я вылетела из комнаты отдыха. Дверь захлопнулась за мной, отсекая тот странный, душный мир из ароматов кофе, дыма и могущественной, обволакивающей магии. Я почти побежала по коридору, сердце колотилось где-то в горле, сжимая его холодным комом. Мне нужно было найти Кариона. Немедленно. Мне нужно было ощутить его руку, его твёрдое присутствие. Его реальность. Нашу реальность. В этом дворце иллюзий, игр и тотального контроля только он один был по-настоящему своим.

Тишина в коридорах давила на виски, словно сама вода за стенами выкачала из пространства не просто звуки, а саму жизнь. Казалось, у обитателей этого места был не просто график, а какой-то внутренний, почти звериный инстинкт, заставлявший их разом скрыться по своим щелям и комнатам, едва пробивал определённый час. Я осталась одна в этом безмолвном, переливающемся синевой царстве, и от этого по спине бежали ледяные мурашки. Не от страха, нет. От острого, щемящего предчувствия.

И тогда я услышала. Не просто всплеск. Это был низкий, бархатный удар о водную гладь где-то внизу, звук, который отозвался не в ушах, а где-то глубоко в животе, смутным и тревожным эхом, зовом.

Я почти не помнила, как спустилась по лестнице. Ноги несли меня сами, повинуясь тому зову, что был сильнее разума, сильнее страха. И я замерла. Рука сама потянулась к холодному стеклу стены, чтобы найти опору, потому что колени вдруг стали ватными.

За стеклянной стеной, прямо в воде, открывался иной, завораживающий мир.

Русал парил в толще воды, и переливчатые лучи света танцевали на его коже, делая его не просто существом, а воплощением самой стихии. Длинные, светлые волосы были живым серебряным сиянием. Мускулистое тело изгибалось с такой невероятной, чувственной грацией, что у меня перехватило дыхание. Но больше всего меня поразил хвост. Глубокий, как самая тёмная бездна, синий, покрытый крупной чешуёй. А на конце вздымался плавник — роскошный, невесомый веер, похожий на самый диковинный цветок, сотканный из морского шёлка.

От него веяло не просто спокойствием. От него исходила древняя, дикая мощь глубин. Очарование, которое было опасно. Сила, которая манила и пугала одновременно, сводя с ума. И его взгляд… Он смотрел прямо на меня, и казалось, что он видит не просто испуганную девушку у стекла, а читает каждую мою мысль, каждую тайную, трепетную дрожь. Взгляд был сильным, невыносимо мудрым и полным такого жгучего, нескрываемого интереса, что по моей коже пробежал огонь стыда и возбуждения.

И тогда он ринулся вперёд. Не поплыл — ринулся. А потом случилось невозможное. Он не открыл проход. Он просочился. Стекло на мгновение потеряло твёрдость, стало рябью, водой, и его форма дрогнула, поплыла, чтобы в следующее мгновение обрести чёткость уже по эту сторону. Теперь он стоял передо