Непосвященная - Селена Ниршева

мной, весь обтекаемый сверкающими каплями влаги, с обнажённой грудью, по которой струились ручьи, и… с ногами. Он облачил свою сущность в подобие тёмных, облегающих штанов, и это казалось даже более интимным и пугающим, чем его истинный облик.

— Ну, привет, — произнёс он, и его бархатный голос словно проник под кожу, заполнил собой всё. Он склонил голову набок, и на его идеальных губах расцвела улыбка. Не весёлая. Опасная. Та самая, что бывает у глубинного хищника, уловившего запах крови перед решающим броском.

Я попыталась что-то сказать, вдохнуть, но из горла вырвался лишь сдавленный, потерянный, жалкий звук.

— Привет.

Он шагнул ближе. Его тепло, исходящее от мокрой кожи, обожгло меня. Запах соли, свежего шторма и чего-то незнакомого, ударил в голову, опьяняя, кружа сознание. Я, задыхаясь, выставила перед собой руку — жалкий, ничтожный барьер между нами.

Но он не отступил. Наоборот. Его пальцы обвили мою дрожащую ладонь. Он притянул. Прижал мою руку к своей шее, к тому месту, где под гладкой, горячей кожей бешено, подобно подводному течению, стучала жизнь. Он ухмыльнулся, и в его бездонных глазах пылала сама первобытная страсть — дерзкая, манящая, смертельно опасная.

И по моему телу пробежала пугающая, предательская дрожь. Мне показалось, что весь воздух вокруг нас выкачали, в ушах зазвенело, мир поплыл и закружился. Я не могла дышать, не могла мыслить, могла только чувствовать. Чувствовать его кожу под своими пальцами. Его взгляд, прожигающий меня насквозь, видящий каждую слабость.

И тогда, сквозь этот водоворот паники и необъяснимого, предательского влечения, я ощутила его. Знакомое, леденящее душу присутствие. Тёмная магия. Она вилась где-то за спиной, тянулась ко мне лёгким, ядовитым шлейфом, вплетаясь в меня, пытаясь найти брешь.

— Может, лучше я? — пророкотал голос из темноты. Он был низким, как гортанный рык зверя, готовящегося к прыжку, и каждое слово в нём было отточено, как кинжал, и несло в себе обещание невыносимой боли.

Я резко рванула руку назад, будто обожглась о пламя, и отпрянула, сердце молоточком стучало где-то в горле, заклинив дыхание. Произошло что-то непоправимое, что-то, что уже нельзя было отменить, и виной тому была моя слабость.

Из мрака коридора, впитав в себя саму тьму, появился Карион вместе с котом. Он не шёл — он надвигался. Каждый его шаг был отмерен и полон такой сконцентрированной, кипящей ярости, что воздух вокруг затрепетал и загустел. Его глаза полностью почернели, обнажая его истинную суть, и уставились на русала без единой капли страха — только с чистой, неразбавленной, первобытной ненавистью.

Русал неохотно, с преувеличенной, демонстративной медлительностью, повернулся к нему и цокнул языком, будто его отвлекла назойливая, докучливая мошка.

— Нет, прости, — его голос был спокоен, — мужчины меня, к сожалению или к счастью, мало интересуют. Твоя агрессия, друг мой, довольно вульгарна и предсказуема. — Он положил руки за спину, демонстрируя позу полного, почти скучающего превосходства, всем видом показывая, что Карион даже не стоит тени его внимания.

— Не смей к ней прикасаться, — Карион выдавил сквозь стиснутые, скрипящие зубы. Его голос дрожал не от страха, а от колоссального, едва сдерживаемого усилиями воли бешенства. — Если, конечно, хочешь, чтобы твои руки остались прикрепленными к столь изящному телу, хвостатый ублюдок.

Русал притворно надул губы, состроив обиженную гримасу.

— Ой, как обидно-то! — он фальшиво, протяжно вздохнул. — А я ведь всего лишь знакомился. Но я вижу, ты здесь без своего сдерживающего украшения, дружок. И всё равно такой дерзкий. Интересно, знаешь ли ты, с кем сейчас разговариваешь? — В его вопросе прозвучала не просто насмешка, а холодная, уверенная, беспощадная угроза. Он знал свою силу и власть здесь.

— Мне плевать, кто ты! — Карион прорычал в ответ, делая последний, взрывной шаг вперёд и вставая между мной и русалом сплошной, непроницаемой стеной, заслоняя меня собой полностью. Его спина была напряжена, как тетива лука, готовая сорваться. — Она — моя. Никто не смеет до неё дотрагиваться. Никто!

В этот момент я почувствовала ледяной, парализующий ужас, сковавший всё внутри. Я была безумно рада, что на Карионе не было амулета, и его тёмная сущность, та самая готовая разорвать любую угрозу в клочья ярость, что защищала меня, оставалась скрытой, завуалированной. Но именно эта необузданная, первобытная ярость могла его погубить здесь и сейчас, навлечь на нас обеих неисчислимые беды. Напряжение между ними нарастало, сгущаясь перед сокрушительным, необратимым ударом. Я отчаянно искала в помутневшем сознании способ остановить это, пока Кариона не сковали намертво ледяными чарами Двора Воды и не бросили в сырую, беспросветную темницу.

Я метнула взгляд на кота, который за эти секунды бесшумно, как тень, подобрался к русалу и материализовался прямо за его спиной уже в своём истинном, демоническом облике. Теперь уже русал медленно раскрыл рот от неподдельного, наконец-то проявившегося изумления, внимательно, с внезапной осторожностью рассматривая Торна, который опасно, неотвратимо приблизился к нему, заполняя собой пространство.

И Торн наклонился прямо к его уху. Его движение было плавным, почти ласковым, но от этого лишь более зловещим. Шёпот демона был тихий, словно шипение змеи, но несущий в себе леденящую душу суть:

— А я, кстати, обожаю блюда из рыбы… и сейчас очень голоден.

Они окружили его, — пронеслось в моей голове, сопровождаемое новой волной страха не за себя, а за то, во что это может вылиться.

И тут раздался стук каблуков. Чёткий, размеренный, неспешный. Я внутренне сжалась, ожидая новой, ещё большей угрозы.

Это была Селена. Она шла, мягко покачивая бедрами, и её аура была полной противоположностью буре, бушевавшей между мужчинами. Она излучала абсолютное спокойствие и уверенность, на её губах играла лёгкая, всё понимающая улыбка.

— Маркус! — её голос прозвучал как ласковый, но не терпящий возражений укор. — Твоя мать искала тебя. Почему ты не почтил её своим присутствием на совместном ужине?

Маркус нехотя оторвал оценивающий взгляд от Торна, отошёл на шаг в сторону от Кариона, и его лицо мгновенно преобразилось, расцветая самой лучезарной, невинной улыбкой.

— Сел, дорогая, — заворковал он, — я уже взрослый мальчик, я не нуждаюсь в няньках.

— О, я с этим категорически не соглашусь, — мягко, но с непререкаемой твёрдостью парировала она. Её глаза скользнули на Кариона, затем на Торна, и тут в её взгляде промелькнул острый, живой интерес. — Я вижу, ты уже познакомился с нашими гостями. Мира. Карион. Демон. — Она кивнула каждому, и её взгляд на секунду задержаля