Дубликат - Леонид Жилеев

и в кузов заглянул дежурный по КПП. Пробежал глазами по пассажирам и исчез, скрытый упавшим пологом. Александр услышал: «Проезжайте», — и колонна, медленно набирая скорость, покатила в сторону аэродрома. А потом — резкое торможение и тишина. Только приглушённые голоса снаружи, в которых угадывались попытки связаться по рации. Пассажиры «Урала», выждав несколько минут, полезли наружу, полез и Александр.

И первое, что он увидел, был зад знакомого автобуса, торчащий из кювета. Тут же стоял побитый БТР, около которого кто-то бинтовал кого-то. Но это было неважно, потому что на пассажирах автобуса не было ни царапинки, но и живых среди них тоже не было. Некоторые ещё дышали, но это ненадолго.

— Сашечка, доброе утро! Ты идёшь в кружок?

Шурик вздрогнул, непонимающим взглядом обвёл умывальники. Сфокусировался на Мику. «Как я здесь оказался?»

— Да-да, конечно. Сейчас, только занесу полотенце.

Когда начали изучать первых двойников, когда начали изучать их оригиналов, обнаружили в мозгу — сперва у людей-копий, потом у высокоинтеллектуальных животных, а потом и у всех людей — некую область, отвечающую за его личное «я». Своего рода маяк-идентификатор. И в недрах института Глафиры Денисовны возникла теория, одним из пунктов которой было так называемое нейтринное кольцо. Считалось, что таких колец существует бесконечно много и каждой человеческой или нечеловеческой личности соответствует одно кольцо. Как только личность возникала, сразу же начинал работать такой маяк, сразу же устанавливалась связь между ним и свободным на тот момент кольцом. Пессимисты утверждали, что это не более чем математическая конструкция — мол, где вы видели нейтрино вживую, да ещё и в составе кольца из себе подобных? Мистики, всегда имеющиеся в подобных учреждениях, считали кольцо доказательством существования души, Бога, богов, переселения душ — в зависимости от исповедуемого учения. А с точки зрения энтузиастов науки, такие кольца действительно существовали в некой, сопряжённой с нашей, вселенной с иными физическими свойствами, и связь между вселенными осуществляется через пространственные вакуоли, подобные тем, где находились пионерский лагерь «Совёнок» или посёлок Шлюз, и принадлежащие одновременно обеим вселенным. Как бы то ни было, но теория работала. Находясь внутри вакуоли, можно было скопировать такое кольцо, и тогда в вакуоли появлялось несколько организмов-копий; можно было воздействовать на кольцо, изменяя характеристики организма, а можно было разорвать связь кольца и организма. Организм при этом прекращал функционировать, мгновенно и безболезненно. То, что создавалось в лаборатории Александра и испытывалось на полигоне, как раз и разрывало такую связь, создавая при этом временную вакуоль прямо внутри нашего пространства. Из этой штуки и выстрелили по автобусу. Целились в БТР, с тем чтобы пассажиров автобуса захватить в заложники, а попали в автобус. Просто временная вакуоль образовалась вокруг объекта с наибольшим числом организмов. То, что нападавшие были уничтожены огнём из БТР, — Александру было уже всё равно.

Холодная вода привела ненадолго Шурика в чувство. Ровно настолько, чтобы он умылся и дошёл до домика.

Дальнейшие события дня в памяти Александра сохранились плохо, отрывками. Вот он лезет внутрь автобуса, вот он берёт из руки Яны-младшей бумажку с номером телефона, вот он сидит на асфальте перед автобусом, а вот он уже в салоне самолёта.

В институте к трагедии Александра отнеслись с пониманием и не тревожили. Все хлопоты по сворачиванию лаборатории и подготовке к эвакуации взял на себя его заместитель, а Александр сидел, заперевшись у себя в кабинете, и только рассматривал фотографию жены и дочери. Хотел убить себя, но никак не мог решиться. Поэтому когда случился пожар на маяке, Александр сознательно полез тушить, невзирая на очевидную опасность, и не ошибся. Ожоги, отравление газами, выделяемыми горящим пластиком. Ему оставалось жить не более двух суток, когда Виола решилась и вот так — впервые, не считая себя самой — на практике создала настоящие организмы-подлинники: Александра и Анатолия, тоже пострадавшего при пожаре.

Мику, проснувшись, сразу вспомнила об окончании вчерашнего вечера. О Шурике, испачканном, взъерошенном и не понимающем, куда он попал, выпавшем на неё из кустов, когда Мику запирала здание музыкального кружка. О совершенно материнском желании этого Шурика умыть и почистить. О визите в кружок кибернетики и загадочной установке, стоящей в центре помещения, прямо на столе. Установка чем-то напоминала гигантскую клетку, а Мику, оказавшись внутри клетки, почувствовала себя экспонатом какого-то вивария. И улыбнулась услышанным два дня назад словам Серёжи: «Мы собираемся познать тайны человеческого мозга, Мику, — Сыроежкин, когда начинал говорить о науке, всегда говорил пафосно и с придыханием, — прочитать забытые воспоминания и понять механизмы мышления!» А потом всплыл в памяти недавний сон: журчащая за бортом лодки вода и надвигающаяся громада моста на фоне чёрной тучи, пустой общий вагон, по которому сквозняк гоняет какие-то бумажки, промороженный автобус, зимний город, где она никогда не бывала, толстая тётка-буфетчица, наливающая кофе, спутник, на лицо которого нельзя смотреть. И непонятное желание заботиться о Семёне с Ульяной, оберегать их от всего плохого. «Нет, они очень хорошие люди, но почему к той же Саше я ничего такого не чувствую?» И как-то интуитивно почувствовав, что завтра будет поздно, уговорить Шурика на эксперимент: «Сашечка, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, мне это очень важно, и именно сегодня, сейчас!» А потом нужно было сидеть неподвижно на вращающемся табурете, смотреть на медленно поворачивающиеся вокруг тебя стены и стараться ни о чём не думать.

И вот сейчас Мику, обогнав Шурика, стояла на высоком крыльце клубов, нетерпеливо притоптывая левой ногой. Что-то изменилось в нём за ночь, что-то появилось ещё, что иногда диссонировало с образом рассеянного учёного, а что именно — Мику пока понять не могла.

— Доброе утро, Мику.

Вот и опять. Вчерашний Шурик, скорее всего, забыл бы поздороваться. И взгляд его изменился: цепкий, слегка удивлённый чему-то, и ещё — печаль пополам с тоскою на самом дне взгляда.

— Доброе утро ещё раз, Сашечка. С тобой всё в порядке?

— Что? А, да, конечно. — Нет, это уже прежний Шурик.

В кружке ничего не изменилось. Сразу бросились в глаза оставленные вчера Шуриком около раковины полотенце и мыло, а потом уже Мику обратила внимание на видеомагнитофон, промотавший кассету и отключившийся, и мигающий курсором монитор. И торчащие отовсюду острые железки, провода, инструменты, так что приходилось перемещаться, придерживая юбку обеими руками. Шурик скинул со стула стопку каких-то чертежей, сел перед монитором и начал набивать на клавиатуре последовательность команд, читая появляющиеся ответы и удовлетворённо кивая или морщась в зависимости от отклика.

— Вот, Мику. Как испытуемому, тебе предоставляется право самой нажать на кнопку и первой