Дубликат - Леонид Жилеев

А потом вдруг взгляд и интонации Шурика изменились, и он вполголоса и с явным сочувствием добавил:

— Знаешь, посмотри это сама, одна, а потом решишь, что с этим делать.

Но сразу же опять возник старый Шурик и продолжил с напором:

— Интересы науки, Мику, требуют отказаться от личных капризов!

Шурик вышел, оставив Мику наедине с компьютером, а девочка, усевшись на ещё тёплый стул, занесла руку, зажмурилась и отчаянно нажала на клавишу «Ввод».

Александр Трофимов-подлинник на второй цикл окреп настолько, что Виола отпустила его из медпункта. Он сидел в трёхэтажном модуле, в своей бывшей лаборатории, и смотрел, как на площади, у ног истукана, совещается о чём-то весь оставшийся персонал института: Глафира Денисовна, Виола-подлинник, Анатолий-подлинник и Семён Персунов-дубликат. Последний официально не относился к персоналу, но каким-то образом сумел влиться в остатки коллектива — может быть, как активный представитель бесчисленных пассивных миксов и копий, населявших узлы Сети. Александра это особо не интересовало, Александр занимался исключительно личными делами.

Когда галлюцинации — побочные эффекты переноса сознания — и фантомные боли — наследство умершего старого тела — прошли, когда прошёл психологический шок и Александр примирился со своим новым статусом, он вернулся мыслями к своей погибшей семье. Новый же статус подсказал ему и выход. То, что считал неприемлемым для себя оригинал, казалось возможным для подлинника. Александр решил воссоздать одну из Ян.

И вот пока остальные четверо переводили Сеть в автономный режим функционирования, пока корректировали систему циклов, пока изменяли топологию Сети, оставив непосредственный доступ к Шлюзу только из двух узлов, Александр творил.

Нужно было: создать компактное электронное устройство, излучающее сигналы, похожие на ряд сигналов человеческого мозга; разработать конструкцию робота и заучить её наизусть; закинуть в первый узел Сети необходимые для строительства робота материалы; продумать и запрограммировать техническую личность-копию — Шурика Трофимова.

— Мику, садись на моё место. Сейчас я выйду, и ты нажмёшь вот эту кнопку. Что ты увидишь, я не знаю. Какие-то подсказки для твоей памяти.

— Я поняла. Спасибо, Сашечка. Ты что, куришь?

— Сегодня да, Мику. — Шурик, не скрываясь, открыл и закрыл тайник с сигаретами. — Так надо.

Действуя по своему плану, Александр заложил в первом узле, в пещере, это самое электронное устройство — как он его однажды назвал, «ловушка для души». Вся задача этого устройства состояла в том, чтобы, имитируя человеческий мозг, привязать к себе нейтринное кольцо. Практически вероятность этого события была минимальной, и ждать предстояло долго. Чтобы не тратить время на ожидание, Александр потребовал заглушить своё сознание выключателем и жил в своём узле в виде Шурика, такого же, как и все его копии в прочих узлах. Но на одиннадцатый день двухнедельного цикла сознание возвращалось к Александру, и он спускался вниз, в пещеру, к своему прибору, проверяя, не сработала ли ловушка. Что при этом происходило с его копиями в других узлах, Александра не интересовало — эгоизм тоже является движущей силой Вселенной, наравне с любовью, страхом и ленью.

И вот в первый цикл пребывания Семёна в лагере бабы Глаши Александр обнаружил, что ловушка сработала. Ещё цикл ушёл на создание робота. На одиннадцатый день второго цикла Семёна Александр, вставив в робота сработавшую ловушку, отпустил его и стал ждать результатов.

Робот должен был уехать на автобусе в Шлюз и там остаться. Опять же, на одиннадцатый день цикла вокруг посёлка возникал туман — видимый результат взаимодействия двух вселенных. Робот должен был пройти сквозь туман, нейтринное кольцо, пойманное прибором-ловушкой, должно было клонироваться, и из тумана к роботу должен был шагнуть новый стерильный организм.

На этом судьба робота как временной технической личности должна была завершиться. Робот, обнимая стерильный организм, превращался в антенну, принимающую всё, что осталось от обеих Ян в инфосфере Сети, транслируя это новому организму, тем самым формируя его «я». Выполнив свою задачу, робот отключался. Похожим образом создавались миксы, только там записывались те или иные таланты и навыки организма, а не его личность — личность возникала по принципу «как получится». Похожим образом создавались подлинники, только там личность транслировалась непосредственно от оригинала. «Воскреснуть» после контакта с роботом могла только одна Яна: или жена, или дочь. Кто именно — определял случай, Александр был согласен на любой вариант.

Но Александр был гением. Понимая, что маленький робот не сможет таскать на себе развитый мозг, он сумел выделить внутри вроде бы абсолютно защищённой Системы независимую и невидимую Системой область, обсчитывающую поведение робота, чем наделил кошкоробота Яну избыточными мощностями. Наличие собственного нейтринного кольца сделало из неё личность, а возможность пользоваться вычислительными ресурсами Системы подарила интеллект. И ещё кошкоробот Яна по-своему, но подружилась с Семёном. Всё это привело к тому, что записанная в памяти робота программа действий оказалась стёртой, кошкоробот получил свободу воли и уехал обратно в родной лагерь вместе с физруком, а Яна-человек, понятно, так и не появилась.

Ресурсов, чтобы повторить попытку, у Александра не было. После этого ему только и оставалось, что убивать себя каждый цикл в надежде, что в Шурике активируется его собственная, Шурика, личность, которая навсегда сотрёт Александра.

Шурик сидел на крыльце клубов и курил. Маловероятно, что сейчас его кто-то поймает с сигаретой, да и наплевать ему было на всё. Приступы чужих воспоминаний накатывали волнами, почти полностью при этом подавляя личность Шурика. «Вот теперь ты знаешь всё, — прошелестело в голове. — Я надеялся, что ты активируешься, тогда бы ушёл спокойно, ты бы нашёл применение моим знаниям. А сейчас я не уверен, что ты перейдёшь в следующий цикл, не отключившись. Но ты, читая, стёр мою память, перезаписав её себе. То, что я ещё функционирую, — это инерция, это скоро пройдёт, как только ты ляжешь спать. Спроси Семёна, как это выглядит изнутри и снаружи, он видел и сам участвовал в таком, со всех трёх сторон баррикады».

— Александр? Подожди! — закричал Шурик, не задумываясь, что кто-то ещё его может услышать.

«Ты теперь единственный Александр, и других нет», — отпечаталась в голове чужая мысль. И с каким-то щелчком незримый собеседник исчез. Болело сердце.

Хлопнула за спиной дверь. Из клубов, придерживаясь за перила и столбы крыльца, вышла плачущая Мику. Что-то она говорила самой себе или, может, не себе. Чтобы разобрать, Шурик поднялся, шагнув ей навстречу, и услышал сквозь всхлипы:

— Ничего, цирковая обезьянка Мику — она сильная, она справится.

Мику пошатнулась, и, не давая ей