Новые опасные видения - Харлан Эллисон

потенциале самая значимая. Если враг сочтет эту программу признаком нашего отчаяния, она только ободрит. Но мы считаем, что, если подойти к ее воплощению правильно, мы получим действенное оружие психологической войны.

Мадам замолчала. Министр Антуан-Симон, не находивший себе места на кресле, воскликнул:

– Зомби, да! Расскажите же им о плане!

Мадам Лаво успокаивающе подняла руку.

– Хорошо, – сказала она. – Да, после долгих размышлений мы считаем, что эту часть процедуры следует не отрицать и не скрывать, а сделать основой всей общественной кампании касательно воскрешенных. Мы предлагаем полномасштабное возрождение стар-земных традиций воду, с акцентом на общественных церемониях, чтобы программу поддержали как подлинно гаитянскую тактику. Далее, мы предлагаем транслировать новости о воскрешениях – за исключением, разумеется, клинических данных, имеющих потенциальную ценность для противника. Мы предполагаем, что благодаря этому космические корабли, укомплектованные воскрешенными командами и обозначенные особой маркировкой, заметной для врага, будут наводить такой ужас, что подарят существенное преимущество нашим войскам.

– Как считаете, мадам, народ это примет? – спросил мсье Антуан-Симон. – Интеллектуалы, философы, религиозное меньшинство… они все согласятся?

– Быть может, не сразу, но убедить можно всех. Интеллектуалам и так известно, что наша война с Нов-Алабамой – не наша инициатива, что мы боремся за выживание. Они и философы поддерживают войну, не считая полных пацифистов, которые выступают против любых войн в принципе, поэтому их мнением о программе воскрешения можно пренебречь. Мы планируем подчеркнуть культурные и националистские аспекты воду, связь со Стар-Гаити. Это должно обеспечить нам их поддержку.

Что касается религиозного сегмента, то тут задача сложнее, но нам следует опять же подчеркнуть культурную связь со стар-земным наследием. Возможно, придется привить к обрядам воду характеристики и других мифологий, но исследователи из моего министерства уверяют, что историческая практика воду в любом случае кросс-мифологична. Изначальный культ был основан на пантеоне богов природы, в которых верили в стар-земной стране под названием Сенегал.

Работорговцы-бланки похищали рабочих из Сенегала и его окрестностей и переводили в страну, известную нам как Стар-Гаити – родина наших предков. Рабы хотели сохранить свою религию, но, чтобы перехитрить хозяев, частично переняли их религию и привнесли в свои обряды. Как видите… – Она помолчала и оглядела зал, словно лектор, выделяющий важный момент для студентов. – …воду – это с самого начала смесь культур, а мы воспользуется той же тактикой, что и стар-гаитяне, и оживим воду, чтобы оно снова послужило орудием нашей национальной борьбы против потомков работорговцев-христиан.

* * *

Вокруг зеленого светила NGC7007 в глубинах 3D-игрушки Бога («Вселенная», как ее назвал продавец в «Магазине хороших игрушек» Пленума, где Дадли, старый толстый дядюшка Бога, приобрел эту безделицу для своего избалованного племянника) кружит мусор. Грязь, слизь, плазма и протоплазма, разнообразные жидкости, газы и прочая ерунда, из которой Бог смастерил свою 3D-игрушку. (Да уж, ну и головомойку устроили старому толстому дядюшке Дадли мама с папой, когда он вручил их дитяте такой подарок… но устроили не на глазах у ребенка, а в уединении их супружеского слизь-резервуара, разумеется.)

Помните, одна из соринок – блестящая. А-ах, Н’Ю-Атланчи. По крайней мере, так его назвали первые человеческие поселенцы, когда нашли. Конечно, их потомки уже ничего такого не помнят. Они и имен не помнят – ни своих, ни расы. Впрочем, помнит Бог. Ну а кто иначе вам бы рассказал, как зовут Ч’ен-Тч’аа-Жч’увн?

Благословен будь, дядюшка Дадли.

А вокруг этой соринки (блестящей, населенной С’цча) кружат еще две. На меньшей стоит что-то металлическое, сложное, герметичное, со схемами внутри, континенты и впадины микромолекулярной толщины сплетены в паттерны непостижимых функций, входы питания изнемогают по любому источнику энергии, сияющие, материальные, нуклеиновые, химические, кинетические, телепатические, моноатомические реле ждут, когда их сигналы начнут делать свое малое дело, переключатели готовы включаться (или выключаться), массивы памяти – в строю, не считая трещины тут, пробела там, намекающих, что с этой металлической штукой случилось что-то незапланированное. День за днем ее бомбардируют (в среднем) четыре или тысяча космических лучей, ноль или несколько микрометеоритов, свет, прочие виды излучений; ее притягивает и отталкивает (одновременно) приливная гравитация; овевает (если дует в нужном направлении) солнечный ветер; и остается плодом воображения любимого племянника старого дядюшки Дадли.

В сложном орбитальном танце с этой соринкой кружит похожая, но побольше. На ней даже есть какая-никакая атмосфера. Когда-то и у нее на поверхности размещалась таинственная волшебная машина, но, сами понимаете, – за все приходится платить. Будет у тебя воздух (на пятнадцать пикосекунд или несколько эонов – какая разница?) – и весь красивый блестящий металл обратится в красную пыль. Так, увы, и случилось.

Зато в этой атмосфере шагает наш старый друг из нов-гаитянского министерства поставки рабочей силы для военных нужд – Филлип. Ныне – начальник отдела рекламации, проект сбора С’цча, планета Н’Ю-Атланчи, NGC7007. Контора начальника расположена на большом спутнике Н’Ю-Атланчи. Сама планета, упаси Дадли, слишком мокрая для удобного рабочего пространства.

Филлип перепроверяет свой еженедельный отчет для министерства на Нов-Гаити и думает: «Ох, и зачем я покинул прекрасный центр Нов-Порпренса?» Вообще-то затем, что так велел начальник. Такова жизнь в министерстве. Зато оклад здесь выше, а значит, не все так плохо.

В еженедельном отчете отмечен повышенный урожай С’цча. Похоже, у Всематери (хотя Филлип никогда не имел чести встретиться с самой, э-э, «дамой») есть какой-то природный механизм для роста рождаемости, чтобы поддерживать экологический баланс, необходимый для планетной химии Н’Ю-Атланчи. Кто-то приходит и собирает несколько тысяч С’цча в неделю – Всемать просто набирает обороты и выдает на несколько тысяч С’цча в неделю больше, сохраняя равновесие в своей маленькой семье.

Филлип с начальством понимают, что перетруждать Всемать не стоит. Тем самым они убьют, так сказать, «курицу, несущую золотые яйца», – ну, если сменить пару существительных и глаголов суперэлектронным стилусом.

Филлип не в большом восторге от своего задания, ну да ничего. Все ради победы, сами понимаете. Это только временно.

8. НА БОРТУ КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ «ДЖИММИ О»

Койка унтера чуть побольше хлебницы, чуть поменьше телефонной будки (горизонтально уложенной), формой смахивает на гондон для великана 70 футов ростом, но с малюсеньким детским чепчиком на открытом (или «нерабочем») конце. В нее вползаешь (если вы унтер на борту нов-аламского корабля), будто твои ноги – это головка хрена вышеупомянутого 70-футового великана, а ваша голова – его основание.

Все это потому, что на космическом корабле гравитация – это не константа, а переменная. Как койку ни устанавливай, будешь с ней висеть то как в гамаке, а то как салями или кошерная колбаса в мясной лавке на Стар-Земле. (А вы удивитесь, сколько их расплодилось в те времена из-за жидарабской гегемонии, при презе Ицхаке бен Эль-Макеше.) Иногда «верх» – это нос корабля, иногда – корма, иногда – его продольная ось,