Новые опасные видения - Харлан Эллисон

да слушать речи на дурацкой дипломатической конференции? Сами догадаетесь, что было дальше. Все стар-добрые послы повыражали сочувствие к священному кровному делу независимой планеты Нов-Алабама, судили-рядили день-деньской об солидарности и «Ниграм Ничего Не Должно Сойти с Рук».

Но тут посол с Нов-Миссы, он такой грит (довольно робко): – Все знают, мы за вас всей душой горой, Джин, но мы покупаем почти все тяжелые станки на Нов-Гане. Они не суются в войну, мы не суемся & отлично ладим, но коль сунемся мы, то сунутся и они: и вам лучшей не станет, и нам огорчение. – И дальше в том же духе, но суть-то вы наверняка уже просекли.

Посол Нов-Трансвааля, вот он встает на месте, пошатнувшись (кувшин на его столе почти пустой) и грит как-то так: – Ваше дело, самсобой, богоугадное, губернатор Янгермен, и белый южанокровный народ вашей планеты поимеет безусловную и безграничную поддержку белого бурокровного народа Нов-Трансвааля. Как вам известно, у нас свои нелады с Нов-Кафиристаном. Ниче такого, с чем мы сами не справимся. Стар-добрый Чака CVII жуть какой умный для нигры & мы с ним ладим. А у Нов-Кафиристана – у них, как вы знаете, быстрейший & большейший космофлот во всем секторе Нов-Африкаанса.

– Но скажу как на духу, губернатор Янгермен, нам и впрямь не улыбается оттаптывать мозоли стар-доброму Чаке. К тому ж мы всей душой верим, что Нов-Алабама – гордая, свободная да белая, – сохранит свой стяг незамаранным & чистоту несмешанной.

Сыпасибо. – И садится, и все на него как бы смотрят и чутка хлопают, а потом смотрят на Стар-доброго Джина Янгермена и чутка краснеют, и зал снова затихает.

Старик Джин – он не сдается, но выжимает ток выражения солидарности (а на скок такой можно купить «Джэ Дэ» питкозолотого качества?) & мож вялое обещание финансовых кредитов, что тож ниче, но не заради того Джин ягодицы рвал.

И вот они маршируют обратно мимо конфедератского мурмуриала (или мусорного контейнера, эт как вам больше верится… если никак – так мож, мимо велосипедной стойки?) & рассаживаются по своим гирокарам & Горд-3 & прочие сероформенные меднопуговичные начищенные почетные караульщики, включая капитана Кэла Коберли (без пяти мин лейтенант) и приятеля ГЛУ Адама Айкена, все маршируют обратно в автобус & обратно в Форт-Сили-Мэй & на ночь свободны мужики.

Гордон Лестер Уоллес III да Адам А. Айкен остаются в сером, с начищенными космокрылыми бомберами, у Горда – новый значок за недавнюю (пусть и неахтишную) стычку «Джеймса О. Истленда» с космофлотом нигр; садятся в гиро Горда & едут по любимому красному проселку в Лето, мимо знакомых мест, знакомых лиц, паркуюца на улице там, куда элита ходит за едой (или ЕДОЙ, где рядом Б А Р, как припомнят самые долгопамятные). Горд приятельски накидает руку на серые плечи А. А. Айкена да ведет его по некой лестнице & они подходят к грязноматовой двери, Горд заговорщицки подмигивает Адаму &такой:

:а-дук-а-тук-тук, а-дук-а-тук-тук, тук тукки-тук-тук, тукки-тукки-тук:

:или как-то так. Да и не суйть, потому как ниче не происходит. Он парраз повторяет свой тарапампам-де-де, припоминая, как делал его «былой гуру» (хех!) и друг, нашсержант, но неужто эт ложная память? Как Горд читал за сараем назади кучу лет позади, какай-то жуткая дрянь баламутит ил неслучившихся воспоминаний? Лучшей об этом не задумываться.

Адам усамлевается, Гордон Лестер пытается перевести все в шутку, складывает кулак и колотит по деревянной двери:

:ба-дыщ:

(два раза)

:да шаги внутри, дверь приоткрывается (цепочка) да в щелочку лицо – зырь, не тоштоп незнакомое, жирное, кукурузны волосы липнут ко лбу от пота, пыхтит в своей простопуговичной армейской пропотевшей серости: – Чем могу вам услужить два очевидно славных джентль, э-э, – его глаза обводят Горда споверху вниз, Адама А. сдонизу кверху, останавливаются на лице А., улыбаются, горизонтально стреляют к роже Горда, и он завершает свою начатую многосложность – мена?

Горд отвечает: – Давот хочу показать своему дружищу вашславное представление, давненько не видал мисс Милзад Маркэм, воевал с космофлотом нигр, терь вернулся… – Тараторит как из пулемета.

Бугай-Блондинчик: – Премного жаль, сэр, я вас знать не знаю, а это частное заведение.

Горд: – Это в каком это таком и тэ дэ.

ББ: (вкратце) – Валите пока не завалили!

Адам А. Айкен: (впересказе) – Давай-ка по газам, Горд.

Горд согласно бурчит & поскрипели по скрипелкам вниз.

Адам: – А мож в Приват-Притон Пышки Пегги, Гэ Эл?

Что они и делают, соотвесно пробираясь через растресканный сортуар & побитые улицы под побитыми фонарями (Летохатчи не бомбили). Перед стар-добрым 4П Горд видит все того же местного Джона Пентюха, на лицо на улице, с банкой репеллента от насекомых (или чемтам) как обычно у (пусь даж нерабочего) фонаря.

Внутри Г&А встречает сама Пышка в лучшайших традициях южанского госпримсва.

– Седня ужасный наплыв, мальчики, сток гостей в городе на большое собрание в Ратуше, – чиричит Пегги, поправляя девчончьи блондинистые кудри (пока она грит да кивает, они так и норовят сползти на лицо) – но мы желаем угодить. Что по душе: на полу иль на другом полу, просто иль с подковыркой, садо иль мазо, страсть иль сласть, любо иль люто, вдвоем иль всколькером, счас иль потом, меньше иль больше, хорошо иль лучше, спереди иль сзади, сверху иль снизу, с чувством иль с толком, анал орал иль генитал, тонкие иль толстые, так иль сяк и прочая.

(Пегги – она завсегда расстарается не прост дать, а что попросят, такова уж ее формула успешного предприятия.)

Горд, в сторону Ада: – Ща все буит, Ад. – Пышке Пегги: – ПП, прост темную комнату, мягкий пол, открой дверь & устрой суприз.

Вскорь Горд & Адам лежат бок к боку да плечом о плечо, голые & готовые к представлению. Свет приглушается, дверь приоткрывается – шоу начинается.

Дама немалая, спорнет; Гордон Лестер на миг прикрывает глаза, зато слышит звуки всяческого одобрения от Адама; Адам такой – Ты ток глянь, Гордон. – Но Гордон, способственый отсрачивать удовольствие, он жмурит глаза да грит – Сначала прочувствуем.

Гордон ждет в самодельной темноутробе & тут чувствует, как че то удивительное делает четоч удивительное в четоч удивительном. Выдает чето оригинальное навродь (цитата неточная) – Какого нахрен хрена в трибога госда душу мать!

От Адама Айкена – неожиданная артикуляция.

Гордон распахивает глаза и в изумлении оглашает: – Мисс Маркэм!

И тут как начнется – тут и Гордон Лестер Уоллес III, и мисс Милзад Маркэм, и Адам А. Айкен, и один или более удивительные предметы всяко-разно связаны & скручены, мутки замучены & шутки замутчены, кто-то порется & кнутом порется, то да се туда-сюда с пятым на десятом жарится & шпарится, бахается & трахается, тыкается выкается & мыкается, хватается & вставляется, массируется муссируется мутируется пермутируется & спермутируется,