Новые опасные видения - Харлан Эллисон

Трюдо! Ты это знаешь, я это знаю. Мы живем в бюрократии, а ее секрет в том, что действовать надо без официального одобрения. Я даю тебе поддержку – а я твой начальник. Слышать не хочу канцелярские отговорки. Прибережем это для Антуан-Симона и остальных олухов на верхушке. Давай хотя бы друг с другом говорить начистоту.

Трюдо поморщился из-за вспышки Гонкура.

– Ну? – спросил Гонкур.

– Прошу прощения, сэр. Я уже написал и прочитал столько технических докладов, что, боюсь, заговорил на их языке. Насколько я понимаю, вы хотите слышать правду без обиняков.

Гонкур буркнул в подтверждение.

– Я хочу простой доклад о твоем образце – и уж лучше бы ты мне угодил. Министерство дышит в затылок Антуан-Симону, и ему нужен результат – иначе у него будут большие-пребольшие неприятности, да? А это означает, что нам нужен результат – иначе мы все узнаем, как выглядит обратная сторона Гонава.

Трюдо размахивал коричневыми руками, дабы лучше донести мысль:

– Образец функционирует как полагается. Контрольный организм внедрен в полностью оттаявшее тело. Темпы исцеления внушают оптимизм. Думаю, мы уже можем добиться реакции на звуковые раздражители.

Гонкур встал из-за письменного стола, схватил подчиненного за руку и увлек за собой к дверям кабинета.

– Чудно! Посмотрим, что за чудеса ты сотворил, Трюдо. Мы им еще покажем!

Двое чиновников миновали секретаршу Гонкура, прошли по унылым коридорам мимо матовых лабораторных окон, огибая углы. Остановились перед дверью, на которой значилось: «Экзонейробиология». Трюдо распахнул дверь, и они вошли.

– Прежде чем увидеть образчик, мсье Гонкур, предлагаю просмотреть запись уже проведенных хирургических процедур.

Трюдо спустил экран вдоль стены, щелкнул переключателем – и экран замерцал. На нем появились анатомический театр и команда хирургов. В помещение вкатили тележку, с нее на стол перенесли тело, накрытое простыней. Все это время в кинозале стояла тишина. Затем простыню сдернули, раскрыв тело. У него не хватало левой руки, плеча и половины грудной клетки; место разрыва обозначали неровные края.

Теперь камера показывала двери, впустившие новую тележку. Когда ее подкатили на место, экран переключился на вид сверху вниз. Теперь у тела на столе на месте прежних ошметков плоти виднелся четкий край, разоблачая всю тяжесть увечья.

– Это, разумеется, было позже, – прокомментировал Трюдо. – На данный момент процедура длится несколько часов. Этот недостаток мы надеемся преодолеть рядом мер.

Гонкур извлек из кармана обвисшего пиджака небольшую трубку и набил табаком.

– Хочу увидеть все от начала до конца, – сказал он. Трюдо чиркнул для него спичкой. За серо-синими облаками продолжала сменяться картинка.

– Как видите, готовится второй кадавр, – говорил Трюдо. – Кожа размечена под размер первого тела, с достаточным запасом для ускорения роста. Внутренние органы мы не трогаем – они взяты целиком у того или иного подопытного.

На экране части тел складывались вместе, подобно головоломке. Хирурги прилаживали кости, сшивали нервы и мышцы, соединяли кровеносные сосуды, словно сантехники, ремонтирующие водопровод. Следовала склейка за склейкой, обозначая ход времени.

Наконец хирург – очевидно, главный – жестом велел двум ассистентам зашить кожу на огромном псевдоразрезе. Еще через несколько минут экран погас, и Трюдо включил свет.

– Очень хорошо, – сказал Гонкур, – мастерская операция, но все-таки это логическое развитие стандартных методов.

– Однако разница!.. – воскликнул Трюдо. – Разница в том, что мы не только пересаживаем конкретный орган от донора пациенту. Мы объединяем части двух мертвых тел, чтобы получить одного полноценного человека.

– И будет ли он жить? Будет ли функционировать? Сможет ли этот новый лоскутный человек нести военную службу? Интерес здесь, к вашему сведению, не академический. Мы должны решить проблему личного состава, должны привести страну к победе.

Трюдо встал и посмотрел Гонкуру в глаза. Тот не поднимал взгляда от камеры своей трубочки – затухшей, и потому он пытался раздуть в ней жизнь.

– В случае космических травм этой операции мало, – начал Трюдо. – Когда людей ранят в бою – смертельно ранят – нарушается целостность стен корабля и их скафандров и внезапное действие вакуума и сильного холода производит двойной эффект.

Трюдо вновь взглянул на Гонкура. Тот раскурил-таки трубку и следил за лицом подчиненного с неугасающим интересом. Трюдо продолжал:

– Внезапный физиологический эффект ошеломителен. При нулевом давлении мгновенно исчерпывается воздух в легких. Начинаются тошнота и испражнения. Опустошается мочевой пузырь. Существует опасность повреждения глаз, барабанных перепонок, кровеносных сосудов – всех чувствительных к давлению органов.

Но в то же время температура тела падает до абсолютного нуля. В вакууме, разумеется, нет охлаждения за счет теплопроводности, но температура рассеивается с невероятной скоростью. Тело мгновенно замораживается еще до того, как давление наносит ущерб. Вот почему мы имеем на руках тела в столь хорошем состоянии.

Трюдо замолчал, увидев жест Гонкура.

– Все это очень хорошо, но что там с центральной нервной системой? Может ли воскрешенный труп функционировать?

– Независимо – нет. Сказывается шок смерти – мы еще не понимаем до конца его влияние на человека, хотя уже подключали устройства графической записи к различным точкам ЦНС и собрали потрясающие данные. Судя по всему, они воспринимают сенсорные данные и, вероятно, способны на мыслительный процесс – и все-таки добровольно не функционируют.

Потому мы экспериментируем с существами из NGC7007. У них в ходе эволюции развились чрезвычайно сложные и чувствительные нервные системы, широко распределенные универсальные сенсоры, но при этом нет ни воли, ни сопротивления. К тому же их маленький размер позволяет внедрять их в основание мозга. Они быстро акклиматизируются и запускают волокна в спинной и головной мозг. Кровоток дает им все необходимое питание.

Благодаря строению этих организмов можно брать контроль над подопытными. Имплантируя их в череп, мы воскрешаем человека в виде квазиавтоматона для военных или производственных целей.

– Квазиавтоматон, – повторил Гонкур. – Или зомби. – Гонкур тщетно пососал трубку, выбил погасший пепел и вернул ее в карман. Затем поднялся со стула, прибавив: – Очень хорошо, а теперь взглянем на ваше лабораторное чудо.

В следующем помещении на больничной койке лежал и медленно дышал лоскутный человек. На теле, на котором из одежды были только штаны, в глаза сразу бросался яркий шрам от шеи до грудины, который поворачивал почти под прямым углом и пропадал за грудной клеткой. Цвет пришитых руки и плеча отличался от коричневого оттенка всего тела. От электрода в виске неподвижного мужчины шел тонкий провод к устройству связи. Маленький компьютер выводил данные на графический дисплей, по чьей поверхности нейтрально-серого цвета лениво плыли волны разной толщины.

При звуке шагов двух посетителей фигура на койке распахнула глаза. Экран замерцал. На нем проявились силуэты Гонкура и Трюдо. Они приближались к точке зрения, находящейся за стянутым к ногам одеялом. Гонкур остановился, поднял руку перед Трюдо, чтобы остановить и его. На экране фигуры сделали лишние полшага. Затем изображение рассыпалось, с дрожью восстановилось, изображая их на своем месте.

– Как видите… – начал Трюдо.

Голос Трюдо