Калинов мост - Екатерина Пронина

ивах, срывая листья, и насквозь прохватывал легкую одежду. Потревоженная вода шла мелкой рябью, как будто в темной глубине реки возилось и било хвостом гигантское чудище. Инга порадовалась, что взяла с собой теплую жилетку. Юра в свитере с высоким горлом тоже не боялся замерзнуть, а вот остальные зябко дрожали. Нахохлившись, как большая недовольная ворона, расхаживала по беседке Павла. Митя грел руки в карманах залатанного пальто.

Остальные охотники на призраков тоже в этот день не бездельничали. Часом раньше, заглянув на веранду их домика, Инга заметила на столе новую мозаику из осколков: Егор продолжал собирать зеркала. Молчаливые кусочки стекла лежали в беспорядке, как льдинки из сказки о Снежной королеве, из которых надо было сложить «вечность». Павла все-таки снизошла до разговоров с местными и теперь делилась слухами с Юрой.

А Митя? Митя, судя по испачканным землей полам пальто, недавно вылез из могилы.

– Ты гробы раскапывал? – спросила Инга в шутку.

– Не, просто искал входы в подвалы. – Парень хитро улыбнулся. – Мало ли зачем пригодится.

– Вы не обязаны торчать тут со мной, – напомнила Инга. – Я не боюсь страшных сказок и умею за себя постоять.

Егор пожал плечами.

– Я не верю в призраков. Но это не значит, что за нами не следят живые.

Инге стало не по себе. Предчувствиям Егора она доверяла даже больше, чем собственной интуиции. Раньше она жила как перелетная птица: легко меняла адреса и номера телефонов, оставляла за спиной города и людей. Инга торопилась попробовать всё, что может дать ей мир и что едва у нее не отобрали. В какой момент серьезный, основательный Егор стал для нее островком спокойствия и надежности? После того первого, неудачного дела? Или позже, когда они вдвоем сидели в каком-то ужасном, дешевом и грязном кафе, цедили кофе из пластиковых стаканчиков и говорили.

«Ты не виновата, – твердил Егор. – То, что у тебя есть талант, не делает тебя волшебницей. Ты не сможешь спасти всех».

Инга присоединилась к волонтерам почти случайно, но ей нравилось чувствовать себя нужной. Егор узнал в ней человека, наделенного талантом, сразу же. По глазам, по мельком брошенным фразам, по одиночеству среди нормальных людей, которое он чувствовал и сам. Они быстро стали друзьями.

Жаль, что никого спасти им в тот раз не удалось. Зато поражение сблизило их, как не сближает ни одна победа.

Сегодня старый друг выглядел мрачнее всех. Взгляд прозрачно-голубых глаз был особенно холоден, между бровей проступила тревожная складка. Он едва ли пару часов подремал на диване, перед тем как приехал сюда.

«Лучше бы отсыпался сейчас в тишине», – подумала Инга сочувственно.

– Ладно, что у нас по единственному подозреваемому, Соломатину? – сменил тему Егор. – Юр, ты нашел что-то в архиве?

– Степан Соломатин, он же Петр-угодник, не мог иметь никакого отношения к исчезновению княжны Ксении. – Юра выглядел виноватым. – Ксения исчезла в апреле шестнадцатого года. В это время унтер-офицер Соломатин сражался на фронтах Первой мировой войны. А точнее, пребывал под стражей в Польше. За организацию солдатского социалистического кружка, неподчинение приказам и призывы к немедленному миру.

Запущенный парк походил на бродячего пса, обросшего и дикого, готового оскалить зубы на прохожих. Дубы с широкими стволами бросали длинную прохладную тень. Неспелые желуди хрустели под ногами. В канавках, которые когда-то служили для отвода лишней воды, росли ландыши. В корнях деревьев устроили себе норы сердитые ежи и полевые мыши. Инга заметила, как взвилась по стволу белка.

– Может, в исчезновении Ксении нет ничего странного, – сказал Юра. – Споткнулась, упала, свернула шею… Тут же заблудиться – раз плюнуть.

Он пнул заросшую мхом кочку и тут же скривился от боли. Под ковром лишайников оказалась не мягкая почва, а твердый камень.

– Это что еще за могилки? – вслух спросил Митя.

То, что они обнаружили в парке, и правда напоминало полуразрушенные надгробия.

Опустившись на корточки, Егор ножом поднял слой мха. Среди молодой травы и перегнивших листьев пряталась квадратная плита из старого мрамора, пористого, как губка. Павла обошла поляну, каблуком проверяя другие кочки.

– Это постаменты, – первым догадался Юра. – Тут были статуи. Наверное, князь Зарецкий украшал парк скульптурами.

Серые от времени, бесполезные теперь постаменты вырастали из земли, как гнилые пеньки. Митенька сел на один из них и с наслаждением потянулся.

– Зато сидеть у костра здесь будет хорошо, – оглядевшись, решительно сказал Егор.

Не все монументы были разбиты. В глубине сада Инга наткнулась на печальную женщину с амфорой в руках. Когда-то здесь, наверное, была купель для птиц. Темная вода в чаше пахла гнилью, на поверхности плавал одинокий листок. Тонкие руки, грациозную шею и горестно опущенную голову скульптуры оплетал дикий вьюнок с розовыми фонариками цветов.

Юра и Митенька тем временем разожгли костер. Егор принес из машины плед, Павла расстелила собственную куртку. Команда устроилась прямо на постаментах, грея у костра озябшие руки. Уютно потрескивал огонь. Сквозь кроны деревьев виднелись звезды, а светлячки, словно их отражение, мерцали в корнях. Скоро присоединился к компании и Филипп.

– Почему такие кислые? – спросил он, садясь на затянутый мхом край постамента.

Казалось, он совсем не чувствует холода. Белокожий, хрупкий, он выглядел как одна из статуй, которая внезапно ожила, чтобы поболтать с гостями.

– Погода дрянная, – пожала плечами Инга.

Нужно ли делиться туманными подозрениями о том, что кто-то ходит в окрестностях Заречья? В конце концов, это могли быть всего лишь звери.

– Что там дарит компании хорошее настроение? Разговоры о будущих деньгах? – Филипп улыбнулся, сверкнув зубами. – Вы решили, как потратите свою долю?

– Поеду в путешествие, – не раздумывая сказала Инга. – Буду колесить по городам Европы, пока не потрачу все до копейки в барах и казино. Переночую разок под открытым небом на ферме, спрятавшись в стогу от хозяина-итальянца. Искупаюсь хотя бы в трех морях. Посмотрю на королеву Елизавету и папу римского.

– Вряд ли последнее будет легко, – заметила Павла. – Они ж тебе не обезьяны в зоопарке.

– Ладно, зануда! – Инга усмехнулась. – Ты-то что собираешься делать?

Та на миг замялась. Казалось, она сомневается, стоит ли ей говорить честно или лучше, как обычно, отшутиться, спрятав под маской сарказма настоящее лицо.

– Обновлю мотоцикл, – в конце концов сказала Павла. – Мой старенький уже, скорости не хватает. Потом сделаю новую татуировку. Выберу что-то символичное в честь нашего приключения: уродливый дом, команду придурков или краденое зеркало. Если что-то останется, покатаюсь по музыкальным фестивалям. В любом случае буду жить для себя.

Она сидела в тени. Красные отсветы костра лежали на одежде и коротко стриженных волосах, но не отражались в глазах, а по голосу