Секретарь - Ал Коруд

Огоньку подлила язвительная Соколова:

— Мы его ждем, понимаешь…

— Заткнись, пожалуйста. Наталья, ты уже объявила о цели нашего собрания?

— Н-н-нет.

Да что она такая вся растерянная?

— Тогда давай. Я пока заряжу пленку.

В комнате две активистки из девятых классов, также неизменная Мила, что благоразумно пока помалкивает. Кузнецова вкратце объясняет суть нашей идеи. Активистки приняли все благосклонно, разве что недоумевают, почему не приурочили к 9 мая. Все у нас делается формально к датам! Обрываю их, включаю летчицу, чтобы не пугать сразу, и кладу на стол отпечатанные листы.

— У меня получается переносить на бумагу с пленки больно уж медленно. Нужны еще руки.

Одна из девчонок, стройная и чернявая Елена тянет руку:

— Я могу. У меня дома есть машинка.

Кузнецова также оглашает:

— И у меня.

— Но есть только одна пленка. Тогда, Лена, ты берешь вторую запись и завтра скажешь нам, сколько минут записи оцифр… то есть написала. Я продолжу с первой.

— А что делать нам? — одновременно вторят мои одноклассницы, затем смотрят друг на друга и прыскают.

Мне внезапно помогает вторая активистка, маленькая и конопатая Вера, что показывает на листы:

— Чего они так исчирканы? И помарок хватает.

Наталья напоминает:

— Ты же хотел отредактировать текст.

— Вот и начал.

— Может, тогда ты нам отдашь свою пленку, а сам займешься редакцией и правками того, что напечатал? Мы со Светой вдвоём быстрее распечатаем.

«А это идея!»

— Ты права. Но нам все равно нужны копии.

Вот тут выручает наша доблестная вожатая.

— Я достану завтра же второй магнитофон и шнур.

— Всегда знал, что пионерия нам поможет.

Что интересно, народ принял мой саркастичный пафос за чистую монету. Ох, какие наивные люди в стране советской живут. Понятно, почему нас так легко развели в Перестройку.

И завертелось! День начинается с физкультуры, ее я не забрасывал. Если в школе не был физры, то бегал с утра по школьному стадиону, дома работал с гантелями и эспандером. Качком мне быть не нужно, но нагрузить мышцы требуется. Отдача уже налицо. Батя посматривает одобряюще, да и маме нравится. По глазам видно. Учеба — это само собой разумеющееся. Верной дорогой рвусь в отличники! На самом деле это не так сложно. Вдобавок посещаю дополнительные консультации, мне нужны твердые пятерки на экзаменах. Ну и, конечно, работа с интервью. Там дело продвинулось здорово. Все-таки девушки более усидчивы и послушны. Я же неспешно редактирую тексты на два типа: жесткий и удобоваримый для начальства.

Был затык с переписыванием пленок. Чистую бобину мне презентовал дядя Олег на «полезное дело». А вот переписываться запись не желала. Бобины крутятся, а толку нет. Я сразу заподозрил проблему в советской технике. Так и оказалось. Нужный разъем даже не был припаян. Похоже, так с завода и шел. Как так можно? Кричат о японском качестве, а сами гонят голимый брак. И ведь на этапе пути к потребителю сидят люди. ОТК, продавцы, что должны проверить. Так и живем! Потом за такие чудеса рабочий класс будет получать палкой между глаз в виде эффективных сов-менегеров.

Делать нечего, нужно искать паяльник. Казакова посоветовал обратиться к нашему физику и провела меня в «закрытый клуб». Ха-ха, откуда она знает туда доступ?

— Тебе чего, отличник?

Николай Иванович был вальяжен и расслаблен. Видимо, помогла в этом бутылочка сухого грузинского, чье горлышко виднелось из-за густой растительности. Рядом с ним развалился Сан Саныч, наш учитель литературы. И не один, а с какой-то барышней рядом. Чего празднуем?

— Пальник нужен.

— О как! Саня, ты глянь на наших передовиков производства. Чего паять собрался?

— Контакт на магнитофоне. По ходу их даже и не было в натуре.

— Бывает, — философски заметил физик. — Сейчас сходим, глянем.

На месте он осматривает магнитофон и чертыхается.

— Вот кудесники! Сам сможешь?

— Но проблем.

— Ну, смотри. Потом мне занеси набор.

Паяльник и в самом деле был какой-то непростой. У меня в детстве был намного кондовей. Припай, канифоль, удлинитель. Так что справился быстро. Пионервожатая взирала на мое священнодействие с восхищением. А мне было интересно иное:

— Мила, а ты чего с этими казаками-разбойниками трешься?

Казакова смутилась, затем обиженно огрызнулась:

— Тебе чего? Сам разберись сначала со своим гаремом.

Вот тут уже опешил я, но тему благоразумно развивать не стал. Немаленькая девочка, пусть сама разбирается с преподами-ловеласами. Будто я не вижу, как Сан Саныч глядит на девушек. Понятно, что дело имеет только со взрослыми. Он вообще у нас красавчик. Высокий блондин с породистым лицом. Чего он потерял в этой богом забытой профессии?

«Стоп! А ведь они все не бедные. Костюмы не из магазина, пахнут всегда хорошо. Чем эти умники на самом деле зарабатывают?»

В закутке количество дам прибавилось. Одна огненно-рыжая студентка, в отчаянно короткой мини-юбке поднялась и подошла ко мне. Шальные и чуточку пьяные глаза уставились на меня, а шаловливые ручки опустились на плечи.

— Саша, а что это за красавчик?

Физик немедля отозвался:

— Марго, не тронь, это школьник.

— Ого, какие у вас школьники пошли крепкие и симпатичные. Можно, я проведу с ним отдельную консультацию?

Сидящие на диване девушки дружно засмеялись. А бутылок за кустами заметно прибавилось. Хорошее тут собрание. «Можно к вам?»

— Этот молодец уже не одиножды занят, Марго. Первый ловелас школы.

«Да что вы говорите!»

Рыжуха улыбнулась:

— Где две, там и три.

Девчонки ржут, мне ни фига не смешно. Слухи уже так распространены? Физик подмигивает, но затем вежливо выпроваживает:

— Извини, Несмеянов, но у нас собрание с практикантками. Ты все починил?

— Да.

— Тогда завтра вызывать к доске не буду, но поставлю «пять» за практическую работу.

А я что, против, что ли? Больше пятерок, хороших и разных!

К пятнице оба варианта интервью были готовы. Но собраться вместе нам не удалось. Кузнецову вызвали в райком. Скоро ведь седьмого ноября, а это обязательные мероприятия. Мила также готовит выступление пионеров и занята. Я же погрузился в размышления, где найти выход наверх. Отец? Нет, он чисто хозяйственник. От слова партком и агитация его в дрожь бросает. Хотя сам коммунист. Но красная корочка в семидесятые — это как «Отче наш», без нее некуда. И если очередной диванный диссидент утверждает, что не вступал в партию из-за своей политической позиции, то он врет. И крайне интересно, что же он такого натворил, если его даже при том толерантном отношении не отобрали в кандидаты.

Оставалась мама, но, как назло, она укатила вчера в деревню. Потому что в выходные