Бесконечность - Марцин Подлевский

Осознание смерти ввергло его в глубокую депрессию. Однако это была компрессированная депрессия, сжатая в вечность компьютерных секунд. Он погрузился в нее и поплыл по течению, на мгновение потеряв управление и заставив «Черную ленточку» закачаться в скольжении. Если бы не поддержка Миртона, они могли бы улететь глубоко в метапространство, но, к счастью, этого не произошло. Харпаго вернулся. Он вынырнул из омута бессилия благодаря двум вещам. Первой было чувство долга, рожденное лояльностью к капитану. Второй — осознание Глубины.

Его мечта сбывалась. Он наконец-то мог познать метапространство. То, что это познание привело его к смерти, уже не имело значения. Теперь у него были другие возможности.

Из этого простого вывода он сделал два следующих: во-первых, как виртуальное существо он мог, возможно, что-то сделать с прогрессирующей в его файлах глубинной болезнью. Теперь он имел полный доступ к своему разуму и предполагал, что, по крайней мере частично, может влиять на его структуру. Конечно, это могло означать потерю идентичности, но кем он был сейчас? Компьютерным призраком бывшего человека, которого уже не существовало. Что он мог потерять?

Себя, подумал он. Я могу потерять себя. И я не хочу этого. Именно этот второй вывод заставил его понять, как важно спасти «Черную ленточку» и ее сбитый с толку экипаж.

— Эрин, — сказал он первому пилоту, сидящему за навигационной консолью. — У меня есть данные, которые тебе нужны. Подожди.

— Доктор…? — неуверенно спросила Хакл, которая, несмотря на то, что держала курс, все еще пыталась разблокировать, хотя и довольно неуклюже, записи с камер прыгуна.

— Еще минутку, — сказал Джонс. — Часть систем пока не работает, а часть нуждается в Синхроне для эффективной работы, но именно поэтому я должен… — Голо мелькнуло и внезапно погасло, чтобы так же внезапно вернуться, — справиться, — закончил Харпаго, и навигационная консоль корабля начала отображать полную активность, как и до сих пор слабо функционировавший мониторинг.

— Неплохо, — заметила Пинслип Вайз. — Эрин?

— Да? — спросила немного ошеломленная первый пилот. Все еще держа руки на навигационных рукоятках, она то и дело поглядывала то на консоль, то на призрак Джонса.

— У меня есть точные координаты. Путь, кажется, тоже есть… Можешь отпустить, — объяснила Пин. — Следующий маневр, наверное, через несколько часов.

— Три часа сорок три минуты, — подтвердил доктор Харпаго.

— Верно, — прохрипел вернувшийся к ним капитан. Грюнвальд кашлянул и нажал кнопку, отвечающую за отвод инъекторов. — Хорошая работа… Джонс.

— Спасибо, господин капитан, — сказал умерший доктор.

***

Месье понял, что ситуация изменилась, когда подошел к кабинету Харпаго.

Он шел медленно, внимательно осматривая каждый уголок коридора. Когда проходил мимо следов микроглубины, его пробрал озноб. Покрытый льдом коридор выглядел немного иначе, чем раньше — прозрачные нити льда торчали отовсюду, как тонкие шипы. Выглядело так, будто их что-то притянуло.

— Чудесно, — пробормотал механик. — Просто чудесно.

Он сделал еще несколько шагов. Прислушался, но до него доносились лишь звуки работы «Черной ленточки» — шум машинного отделения, стук электронного оборудования, тихие писки энергостатов, проверяющих уровень энергии ядра в проводящих трубах… и, конечно же, белый шум, который он про себя назвал Белым Шумом с того момента, как понял, где его источник.

Но что он на самом деле знал? Немного. Их атаковал корабль-призрак? Это какой-то новый трюк Консенсуса? А может, Машин? Нет, что-то другое. Что-то, что проникало в его душу, наполняя ее непонятным ужасом. Что-то, что не должно было никогда существовать. Что-то связанное с этой чепухой о Холодных… о Мертвых, о Бледных Детях Бледного Короля, о которых несколько раз бормотал тот одержимый трансгресс.

Отлично. Только этого мне не хватало, подумал он. Трансгрессовой чуши…

— Клеом? — спросил он хриплым голосом, хотя последнее, чего он хотел, это услышать ответ. Результат был плачевным, зубы слегка стучали. Но он повторил: — Ты там, засранец? Не читал в последнее время какую-нибудь интересную книгу? Пойдем, я покажу тебе последний бестселлер, напастный ублюдок…

Громкий шум, который он внезапно услышал, чуть не заставил его выскочить из кожи.

Звук доносился из кабинета Джонса — дверь была приоткрыта, но Месье еще не подошел к ней настолько, чтобы заглянуть внутрь. И он совершенно не хотел этого делать.

— Эрин, — прошипел он, включая контактный микрофон. — Эрин!

— Я здесь!

— Ты что-нибудь нашла? В кабинете доктора что-то происходит…

— Я же сказала, не шевелись! — услышал он в ответ. — Подожди… Харпаго утверждает, что на корабле больше никого нет. У нас также есть данные с камер наблюдения. Что бы ты ни слышал, это, скорее всего, не… Холодный.

Холодный, подумал механик. Значит, она тоже видела эти призраки.

— Я иду, — решил он. Однако он не сдвинулся с места; что-то его блокировало и отпустило только тогда, когда он позволил себе тихо выругаться.

Кабинет доктора Харпаго выглядел так, будто его охватил внезапный мороз.

Первое, что заметил Месье, был маленькое облачко пара, выходящее из его уст. Затем он почувствовал температуру: ледяной, мертвый воздух. Механик слегка вздрогнул и переступил порог.

— Хаб? — неуверенно спросил он. Он уже видел, что колпак АмбуМеда открыт и Тански в нем нет. — Хаб…?

Что-то щелкнуло. Месье отступил, удивленно глядя на катящуюся по полу банку с усиленным флюидом, произведенную, как гласила кричащая красная надпись, LOCO, официальным деловым партнером ТрансЛинии. Когда механик понял, что целится в нее из плазменного пистолета, он поднял глаза.

Недалеко от АмбуМеда, у стены, дрожал как осиновый лист Тански.

Компьютерщик был голый и бледный. Его тело покрывал легкий иней: ледяной, хрупкий порошок. На полу уже образовалась небольшая лужица тающего льда.

— Хаб? — неуверенно повторил Месье. — Все в порядке?

— В как… Напасть… наилучшем… — пролепетал Тански, громко стуча зубами.

— Ты жив…! — Механик в одну секунду забыл о своей прежней осторожности. Он подбежал к лежащему компьютерщику, присел рядом и протянул руку, прикоснувшись к его телу. Кожа Хаба была неестественно холодной, но сейчас это не имело никакого значения. — Ты можешь двигаться?

— Как… видно…

— Подожди… — Месье постучал по контактному микрофону. — Вы там? Я нашел Тански! Он жив, но весь дрожит! Похоже, он замерз!

— Иду! — услышал он голос Миртона.